На лифтовой панели управления только одна кнопка со стрелками вниз и вверх. Нажимаю на неё. Двери смыкаются, и кабина срывается в пропасть. От резкой смены высоты очень натурально закладывает уши. Движение оказывается непродолжительным, и уже спустя секунд двадцать замедляется. Лифт плавно докатывается до нижней платформы и останавливается. За открывающимися дверями суетится уже вовсю проснувшийся город.
Автомобили с шумом проносятся мимо, пешеходы спешат по делам. Через дорогу перед стеклянным пятиэтажным зданием «Заслона» зеленеет небольшой сквер. Его пересекает пара вышедших на утреннюю пробежку любителей спорта. Кто-то выгуливает собаку. Интересно, это копия реального питомца, или сгенерированное уже в Перспективе существо?
Створки лифта начинают смыкаться, и я спешу выпрыгнуть на тротуар, источающий запах пока ещё прохладного асфальта. Он смешивается с ароматом растений из сквера. Пространство пронзает городской гул.
Сквозь стоящие вокруг дома виднеется красный контур здания на Садовой улице, в которое мне необходимо попасть. Всё также назойливо мельтешит предложение быстро переместиться к нему.
Решаю испытать возможность на более коротком расстоянии. Концертирую взгляд на углу улицы, дожидаюсь подсказки о телепортации и сосредотачиваю внимание на ней.
Пространство вокруг скручивается к точке фокуса и с замедлением вращения разворачивается передо мной в новое окружение. Оборачиваюсь назад к дверям лифта. Поблёскивают хромом в отвесной скале, у которой я находился всего мгновение назад.
Телепортация оказывается совсем не такой, какую можно было ожидать. Я словно никуда и не перемещался, а продолжал стоять на месте. Это мир вокруг поменялся.
– Новенький? – спрашивает одна из проходящих мимо под ручку подружек.
– С чего вы взяли?
– А это сразу видно, – отвечает она. – Видон у тебя такой… Будто посреди кошмара проснулся, даже не моргаешь.
– Ничего, втянешься, – подхватывает вторая. – Тут даже круче.
Первая подмигивает и звучно лопает розовый пузырь жвачки.
– Айда сегодня в восемь на девятьсот восемьдесят восьмой уровень, – предлагает первая. – Оттопыримся.
Она приспускает майку, надетой под полурасстёгнутую цветастую олимпийку. Обнажает ключицу, на которой набита татуировка QR-кода. При его виде сразу понимаю, что незнакомку зовут Софья. В сознании формируются её ник в соцсетях и номер телефона.
– Девятьсот восемьдесят восьмой уровень чего? – не понимаю я.
А сам думаю, что за слово такое – «оттопыримся». Так даже в моём детстве уже никто не говорил.
Подружки тем временем хохочут. Софья указывает на торчащую над Питером башню, формирование которой я наблюдал со смотровой администрации. Здание настолько огромное, что его вершина теряется где-то за облаками.
– Там ща август восемьдесят восьмого, малыш, – говорит подруга Софьи. – Вечером дискачи начнутся.
И действительно девушки выглядят, точно выпрыгнувшими из восьмидесятых годов – распушённые волосы, пёстрый макияж, цветные колготки.
Поглядеть на вечеринку прошлого, конечно, заманчиво, но у меня нет времени на развлечения. Благодарю их за приглашение и устремляюсь к дому 28-30к31 по Садовой улице в секторе две тысячи девятого года. Девушки вместе с окружением смазываются в разноцветные брызги, из которых разворачивается унылого вида подворотня между двумя обшарпанными однотипными жёлтыми домами.
Визуальный помощник подсвечивает ближайшую ко мне дверь красным. Над ней едва виднеется выцветшая вывеска: «Ткани».
Внутри помещения темно и пахнет сыростью. Бедный свет из подворотни, в которой не наблюдается недостатка тени, еле проникает внутрь через заляпанные и зарешёченные окна, соединяется с приглушённым свечением потолочных ламп. При этом сам магазинчик выглядит чистым. В стеллажах вдоль стен уложены стопками свёртки разноцветных тканей. Их разместили по градиенту от белого в верхнем углу крайней полки левее входа до чёрного в нижнем углу правее него.
Даже не хочу думать, сколько времени на это ушло у продавца. Впрочем, оно у него бесконечно. Сама продавец, любовно отпаривавшая развешанные посреди комнаты на рейлах ткани, оборачивается ко мне. Красная точка-маркер над ней сигнализирует, что передо мной Велимира Сидельникова.
– Добрый день, – здоровается та. – Вы ищете что-то конкретное?
– Вас, Велимира Генриховна, – отвечаю ей.
Наблюдаю, как приветливое выражение на лице уже давно немолодой женщины в квадратных очках сменяется растерянностью.