– Простите, не узнаю вас в таком возрасте, – извиняется та.
Двигаясь ко мне, она поправляет очки и щурится, пытаясь рассмотреть получше при настолько скудном освещении. Хлопает в ладоши, и тусклые осветители тут же вспыхивают на полную мощность, дезориентируя.
– Бржанский? – с сомнением предполагает Велимира, едва мы оба успеваем отморгаться.
– Нет, я из администрации, – отвечаю. – Мне необходимо задать вам несколько вопросов по поводу контактов с подозрительными лицами.
Пару секунд Сидельникова смотрит на меня неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Конечно, мой вопрос звучит глупо, но такова инструкция. Нитурам запрещается раскрывать себя, озвучивать негативную информацию и передавать любые новости из реального мира, хотя будь моя воля – сразу бы вывалил ей всё как есть. Так бы было меньше хлопот.
– Не волнуйтесь, ничего серьёзного не произошло, – заранее успокаиваю собеседницу. – Поступило несколько жалоб от людей в данном районе на анонимных шутников, которые выдают себя за тех, кем не являются, втираются в доверие и мелко пакостят.
– А у вас, стало быть, и документик имеется? – с сомнением спрашивает Сидельникова.
Да ещё интонация у неё такая, будто это я пытаюсь от неё доверия добиться в целях обмана.
Расстёгиваю пиджак и демонстрирую внутренний карман с нашитым QR-кодом. Для обычных Мнемосов он свидетельствует о принадлежности Нитура к администрации Перспективы. Для самой же администрации код подтверждает личность агента УБПС.
При виде кода было напрягшаяся Велимира Генриховна расслабляется и возвращается к отпаривателю, на ходу хлопая в ладони. Свет в помещении снова приглушается до полумрака.
– Нечего мне вам сказать, – бросает она. – Ни с кем незнакомым я не общалась уже давно.
Складки ткани в руках женщины начинают шипеть паром. Я прохожу вдоль стеллажа, провожу пальцами по случайным образцам полотен, наслаждаясь разницей в их плотности и текстуре.
– Нас интересуют последние две недели, – уточняю я. – Это мог быть не обязательно незнакомец, возможно даже, кто-то знакомый…
Сидельникова, не поворачиваясь ко мне, качает головой. Останавливаюсь возле кассовой стойки. За ней – аппарат, компьютер, распечатки накладных. Из необычного – лишь брошюра «Вечера времён», на которой изображены выросшие из Рубежа башни. Читаю обложку буклета: «Вечер времён. Вернитесь в свою юность или проведите время в молодёжной компании».
– Или же кто-то, ещё не переместившийся сюда… – предполагаю я.
В ту же секунду отпариватель смолкает, и женщина оборачивается со встревоженным выражением. Вот так, ткнул пальцем в небо наугад и угодил прямо на звезду. А ведь предположение логичнее некуда.
– Что-то вспомнили?
– Нет, – подумав, отвечает она.
Снова возвращается к работе. Неужели полагает, что уже не выдала себя? С её-то единственной родственницей даже гадать не приходится, в чьём обличье к ней явились мошенники.
– Насчёт Анны можете не беспокоиться, мы ищем не её, – продолжаю двигаться по инструкции, сглаживая углы.
Женщина облегчённо выдыхает и бормочет себе что-то успокоительное под нос. Гадать тут больше нечего, достаточно подтверждения.
– Надеюсь, её тяготы с получением официального допуска были не напрасными? – уточняю у Велимиры.
– Она просила ни с кем это не обсуждать.
– Ну что же вы, Велимира Генриховна, – умиротворяю женщину. – В администрации известно, что она восстанавливала нейроключ, а мои вопросы – это так… Для поддержания беседы.
– Нормально всё, – говорит она. – Помогла я ей.
Что и требовалось узнать. У дела вырисовываются хорошие перспективы на скорую развязку. Раскрываю гармошку брошюры. Внутри – снимки из различных эпох с подписанными номерами уровней. Судя по ним, этажи башен – вовсе не помещения, а целые города не только из разных времён, но и мест.
– А вы на какой уровень пойдёте? – спрашиваю у Велимиры.
– Чего? – не понимает та и продолжает перебирать ткань.
– На «Вечер времён», – показываю ей брошюру. – Куда отправитесь?
– Туда я только с Анютой пойду, – отвечает женщина. – Покажу ей свою молодость.
– Когда?
– Что значит, когда? – удивляется Сидельникова. – Надеюсь, нескоро.
– Анна тоже решила выбрать Омниум вместо Супервента?
– Мы уже давно об этом договорились, – радуется Сидельникова. – Я тут специально всё обустроила, как в её детстве.
Улыбаюсь ей в ответ. Может, и хорошо, что нам нельзя говорить им правду. У женщины тут есть мечта – воссоединиться с дочерью в лучшем времени своей жизни, когда та была ещё ребёнком, а сама она – молода. Пусть и дальше об этом грезит. Не к чему ей знать, что Анна не только уже давно дала согласие на участие в программе «Супервент», но и присоединилась к ней после своей смерти.