Так все шло до наступления ноября. В первый же день этого месяца моя жизнь изменилась навсегда. Внезапно и навсегда.
Это был понедельник. Вернувшись с работы, я нажал на кнопку звонка нашей квартиры. Из-за двери привычно залаял Фил, который всегда чувствовал или слышал мои шаги на лестничной клетке и начинал суетиться еще задолго до того, как войду. Маша, которая всегда возвращалась с работы раньше меня, успевала к этому времени забрать Юльку из детского сада и приготовить ужин. На этот раз дверь никто не отворил. Фил перестал лаять и только тихонько скулил. Я снова позвонил и, снова не дождавшись ответа, принялся рыться в карманах в поисках ключа.
В квартире было темно. Я окликнул жену по имени, но никто не отозвался. Дома никого не было. Ужином тоже не пахло.
Набрал Машин мобильный, но связи не было. Предположив, что они с Юлькой после сада могли зайти в магазин за покупками, я отбросил тревожные мысли и решил подождать. За год скопилось довольно много различных находок, которые давно хотелось почистить и привести в более-менее приглядный вид. Я занялся их очисткой, рассчитывая таким образом убить время и дождаться своих.
Зазвонил мобильный. Почувствовал облегчение, и, будучи уверенным, что звонит Маша, посмотрел на входящий номер. Звонили со стационарного…
– Здравствуйте, – официальным тоном поздоровался со мной незнакомый мужской голос.
– Здравствуйте, – немного растерянно ответил я.
– Старший оперуполномоченный Ленинского районного отделения Литвинов Олег Владимирович, – отчеканил тот и сухим, железным тоном поинтересовался, – С кем я говорю?
Сердце екнуло, предательски забарабанив в груди. Мельком заметил, что волноваться-то мне не из-за чего. Я вполне законопослушный гражданин и проблем с законом не испытывал даже во времена бесшабашной молодости. Откуда же эта…? Мысли о том, что звонок может касаться Маши и Юльки я даже близко не подпускал к себе. Хотя она, конечно же, первая пробралась в голову. Я просто гнал ее. Гнал подальше.
Я представился.
– Скажите, вам знаком телефонный номер… – он продиктовал мне номер Маши и я даже на некоторое время успокоился. Маша потеряла телефон, и он как-то попал в милицию!
– Да, это телефон моей супруги. А в чем…
Договорить я не успел, милиционер меня перебил:
– Мне очень тяжело это говорить, – он сделал небольшую паузу, за которую я в тот момент готов был его убить, – Но ваша жена и ребенок погибли. Они переходили дорогу на пешеходном переходе…
Я его не слышал. Ничего не слышал. Просто стоял и смотрел в одну точку. Я оказался в вакууме, в космосе, в невесомости. Очень хотелось проснуться. Я ему не верил! Он мог ошибаться… Да конечно он шибается, и они все еще живы! Хотелось вдохнуть, но я не смог.
Я сел на пол и завыл. Не заплакал. Я выл, как собака. Мычал, стонал. Не кричал, не плакал. Выл и стонал. Без слез. И Фил, который сидел рядом и смотрел на меня, наверное решил, что я сошел с ума. Навсегда.
Глава 8. Надежда
Дальше был сон. Самый кошмарный и самый длинный сон в жизни. Он длился многие дни, недели, месяцы… Много незнакомых людей, опознание, родственники, которые суетились, плакали, соболезновали, утешали, снова соболезновали… Завешенные простынями зеркала в квартире, кладбище, слезы. Много слез. Могилы, кресты, надгробия, первый мокрый снег и грязь под ногами. Тела, лежащие в деревянных коробках около свежевырытых могил. Одно маленькое, другое – побольше. Восковые лица жены и дочери, совсем не похожие на себя. На эти лица падал снег и не таял. Удары земли, падающей на крышки гробов. Поминки. За всем этим я наблюдал, не принимая совершенно никакого участия. Как будто меня не было вовсе. Будто я умер вместе с ними. Меня всюду водили под руки, усаживали, вливали в рот водку. Я часами мог сидеть в одиночестве и ни о чем не думать. Абсолютное, полное отрешение.
Каждый день после похорон ко мне приходил Леха и просто сидел рядом. Молча. Иногда что-то говорил, но я не помню что именно. Затем врачи. Кажется, возникли какие-то проблемы с ногами. Они, почему-то, сильно отекали. Меня заставляли двигаться, и я двигался, пока заставляли.
Моя мама переживала потерю внучки и невестки не менее болезненно. Леха рассказывал, что ее увезла скорая в кардиологию. Он навещал ее в больнице несколько раз. Она просила, чтобы он не заставлял меня приезжать. Я и не ездил.
Неделю спустя крепко запил. Пил много и постоянно. Это не приносило особого облегчения. Да я его и не искал. Просто пил и все. Без причины. В первые дни запоя Леха составлял мне компанию, но спустя неделю я продолжил пить уже в одиночестве. И продолжал, пока не закончились деньги.