Рвань, подобная Судакову, правила бал в деревне. Из них отбирали осведомителей, которые, кстати, хвастались, когда упивались самогонкой, своими «особыми полномочиями» и возможностью «упечь» куда следует любого из деревенских. Хорошо, что крестьяне знали о связях этих пройдох и сторонились их, а по престольным и советским праздникам молотили как рожь на гумне.
Подлинным вдохновителем похода на деревню была верхушка партии, и в первую очередь Ленин, публично поклявшийся «скорее лечь костьми», чем разрешить свободную торговлю хлебом. В августе 1918 года Ленин выступил инициатором назначения заложников из «кулаков, мироедов и богатеев», отвечающих жизнью «заточное, в кратчайший срок исполнение наложенной контрибуции».
В результате военной оккупации деревни крестьяне были поставлены на грань физического выживания. В докладе главкома Красной армии Сергея Каменева (октябрь 1920 года) говорилось о толпах голодных крестьян Воронежской, Саратовской губерний, просивших выдачи хотя бы части зерна из ссыпных пунктов. Зачастую, пишет Каменев, «эти толпы расстреливались из пулеметов».
В местностях, особо, как утверждали власти, «зараженных бандитизмом», вводятся чрезвычайные органы управления — уездные политкомиссии, сельские и волостные ревкомы. Было решено рассматривать эти районы как «занятые неприятелем» и «приравнять в смысле важности и значения к внешним фронтам… периода гражданской войны». А это значит — порки, пытки и расстрелы без суда и следствия. Не отставали и чекисты. «Они, — свидетельствовал М. Лацис, — безжалостно расправлялись с этими живоглотами (крестьянами), чтобы отбить у них навсегда охоту бунтовать».
Наибольшего размаха повстанческое движение достигло в Тамбовской губернии. Оно стало находить поддержку в пограничных уездах Воронежской, Саратовской и Пензенской губерний. В конце февраля — начале марта 1921 года высшим органом борьбы с «антоновщиной» становится Полномочная комиссия ВЦИК во главе с Антоновым-Овсеенко. Его перу принадлежит приказ № 171 от 11 июня 1921 года. Привожу выдержку из него:
«1. Граждан, отказывающихся назвать свое имя, расстреливать на месте без суда. 2. Селянам, у которых скрывается оружие, объявлять приговор о взятии заложников и расстреливать таковых в случае несдачи оружия. 3. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество конфискуется, старший работник этой семьи расстреливается без суда. 4. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитские, старшего работника из этой семьи расстреливать на месте без суда. 5. В случае бегства семьи бандита имущество таковой распределять между верными советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать».
В конце апреля по инициативе Ленина, требовавшего «скорейшего и примерного подавления» восстания, единоличным ответственным за эту операцию назначается Тухачевский. Вместе с ним на Тамбовщину прибыли другие военачальники и деятели карательных органов: Уборевич, Котовский, Ягода, Ульрих. С их появлением был, по официальной терминологии, установлен «оккупационный режим». 12 июня Тухачевский приказал «леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми удушливыми газами». При этом командующий требовал, чтобы «облако удушливых газов распространялось по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось».
Кровавый след оставили после себя каратели в Сибири. Там произошло более тысячи крестьянских восстаний. В борьбе с повстанчеством местные власти особенно широко использовали институт заложничества и круговой поруки. Заложники подлежали расстрелу не только в случаях приближения повстанческих отрядов к уездным или волостным центрам или убийств коммунистов и совработников, но и при повреждениях кем-то телеграфных и железнодорожных линий, распространении «провокационных слухов» и даже при «малейшем поползновении на попрание прав представителей власти».
Кровью была полита российская земля и в ходе политики расказачивания. Она ставила своей целью искоренить вековые устои казачества, физически уничтожить его наиболее трудолюбивую и свободолюбивую часть.
Первые же шаги по «социалистическим» преобразованиям в деревне летом 1918 года поставили казачество в резкую оппозицию к новой власти. Во всех крупных казачьих областях (Донской, Кубанской, Оренбургской, Уральской) формируются военные подразделения для вооруженной борьбы против большевистской диктатуры. С тех пор казачество было причислено к «ударной силе» белых армий. 24 января 1919 года ЦК партии разослал на места телеграмму, в которой ставилась задача «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью».