Безоружные люди колонной двинулись к центру города. Это было мирное шествие с красными флагами, портретами Ленина и цветами. Много детей и женщин. Когда толпа была примерно в 4–5 километрах от здания горкома партии, находившиеся там Козлов, Кириленко, Микоян доложили Хрущеву об обстановке и попросили разрешения отдать приказ на силовое пресечение демонстрации.
Рабочие, члены их семей — жены и дети — приблизились к зданию горкома на расстояние 50 — 100 метров. Здание было оцеплено войсками. Начался митинг, выступавшие требовали снижения цен на продукты питания и повышения заработной платы. В ответ был отдан приказ открыть огонь. Раздались выстрелы. 20 человек убили на месте, в том числе двух женщин. В больницах города оказалось 87 человек, позже трое из них умерло. Начались массовые аресты «зачинщиков беспорядков».
В делах осужденных есть любопытные свидетельства. Услышав грохот танков, на улицу выбежал в одних трусах (эта деталь не упущена в протоколе допроса) тракторист Катков. Будучи не совсем трезвым, он воскликнул:
— О Боже, и эти идут удовлетворять просьбы трудящихся!
Тракторист был осужден, а в приговоре сказано, что, «находясь около своего дома, злостно препятствовал продвижению военных машин, направляющихся для охраны НЭВЗа, допускал при этом враждебные, клеветнические выкрики».
Всего было осуждено 116 человек, семь из них приговорены к высшей мере наказания — расстрелу. Многие — к длительным срокам лишения свободы — от 10 до 15 лет. Власти сделали все возможное, чтобы скрыть происшедшее, в том числе и убийство десятков человек. Трупы были захоронены тайно на различных кладбищах Ростовской области.
В газетах не было сказано ни слова о событиях в Новочеркасске. Только 6 июня «Правда» упомянула об этом городе, сообщив, что там «трудящиеся правильно оценили повышение закупочных и розничных цен на мясо и масло». Конечно, правильно! «Правда» никогда не отличалась чувством юмора. В той же публикации похвалили новочеркассцев за трудовой энтузиазм. Так и написано: «Хорошо работают коллективы Новочеркасского электровозостроительного, электродного заводов…» В городе были проведены собрания в поддержку «мудрой политики партии и правительства».
…История любит парадоксы. Сначала Хрущев хоронил Сталина физически, был председателем похоронной комиссии. Потом хоронил политически — на XX съезде. На похоронах Сталина Хрущев поочередно предоставлял слово Маленкову, Берии, Молотову. Порядок был определен тем, что когда Сталин только еще умирал, верхушка перераспределила власть. Маленков — предсовмина, Берия и Молотов — первые заместители. А Хрущеву велено было сосредоточиться в ЦК, который отныне станет заниматься только идеологией и учетом кадров. Казалось бы, толковое решение.
Но, Боже мой, такие прожженные византийцы, а совершили столь грубую ошибку! Они просчитались, когда поверили, что Хрущев останется марионеткой нового триумвирата. Впрочем, психологически трудно было не ошибиться. Ведь это был тот самый Хрущев, который, обливаясь потом и тяжело дыша, плясал гопака на даче «вождя» в Волынском, а все дружно хлопали.
Надежда, что Хрущев столь же послушно будет плясать под свистульку «новых вождей», не оправдалась. Хрущев обманул всех, играя на том, что у партии отбирают власть. Он оказался хитрее всех, проницательнее всех и беспринципнее всех. Проворнее и ловчее.
В этой связи особо надо сказать об июньском пленуме ЦК 1957 года. На этом пленуме снова решалась судьба страны. В течение года после XX съезда Хрущев уже сделал заметные уступки сталинистам в Президиуме ЦК.
До нас, аспирантов Академии, мелкими кусочками доходила информация, что вот-вот Хрущева освободят от работы. Однако кто будет его снимать — сторонники десталинизации иди ее противники, — так и не прояснилось до последних дней пленума. Москва жила слухами. Все устали от политики. Совсем недавно хоронили Сталина, поплакали, хотя и не все. Потом расстреляли Берию. Одобрили. Сняли Маленкова. Отнеслись равнодушно. Потом XX съезд — настороженно. А теперь какая-то новая склока. Надоело.
Пленум, о котором я упомянул, интересен тем, что до него и на нем Хрущев показал себя мастером политической интриги.
…Собрался Президиум ЦК. Неприятности для Хрущева начались сразу же после того, как члены Президиума расселись по своим Местам. Стенограммы этого заседания не велось, о деталях случившегося рассказали его участники на созванном позже пленуме.