Инними писала боясь поднять голову от бумаг, чтобы случайно не взглянуть на поле моей деятельности. А я про себя изумлялась этому факту. И это ассистент бестиолога. Даже я во время обучения минимум раз в месяц вскрывала труп какой-нибудь твари. Бестиолог обязан уметь работать не только с живыми особями, но и с мертвыми образцами. Иначе порой невозможно вычислить слабые места противника. Из-за недоброкачественной работы бестиолога и сокрытия некоторых фактов существования новых видов, могут пострадать отряды магов, которые должны реагировать на разрывы тканей реальности и первыми встречать гостей из-за грани. Поэтому подобная брезгливость в данной работе неуместна. Но говорить подобное вслух я, понятное дело, не стала. Меня не касается ее работа и ее отношение к ней. Кроме того, даже если бы и было иначе, то время все равно неподходящее.
-...Что касается репродуктивной системы, то она мало отличается от человеческой,- недрогнувшей рукой вскрываю плоский живот и касаюсь острым скальпелем матки. И пораженно замираю, глядя на содержимое.- кхм,-откашливаюсь я, стараясь скрыть собственное замешательство от увиденного и соотнести с пропорциями тела самки.- В матке обнаружено пять зародышей. Не более четырех-пяти сантиметров в длину. Живых зародышей, не смотря на мертвого носителя. Изнутри матка выстилается странным на вид эпителием, который при отсутствии подпитки от матери служит для эмбриона пищей...
изумленный писк сзади показал, что не одна я поражена подобным. С гадливостью разглядываю копошащиеся на кровавом месиве тельца и решаюсь на маленький эксперимент. Тоненькой струйкой с указательного пальца выпускаю силу, подпитывая внутреннюю поверхность матки. Эпителий начинает испускать мягкий голубоватый свет, а копошение становиться интенсивнее. Замеряю размеры стенки матки, диктую. На стекло сгребаю серовато-голубой образец и отношу под микроскоп внимательно разглядывая клетки, наполненные моей магией. И то, что я вижу мне сильно не нравится. Подробно расписываю строение клеток, которые продолжают делиться и жить, несмотря на то, что их носитель мертв. Вздрагиваю от внезапно пришедшей в голову мысли и почти бегом размазываю оранжевую кровь по следующему стеклышку.
Засовываю, разглядываю и матерюсь так, что у самой уши в трубочку сворачиваются.
-Инними,- ору я,- под стол! Живо!
А недавний труп уже садится, недобро разглядывая меня желтыми глазами. Я резко выдыхаю, видя как она сводит края распоротого живота и тот смыкается будто я резала сметану. Бросаюсь к ней, но она раскрыв свою пасть, практически впечатывает меня в стену звуковой волной. Летят на пол дорогие приборы, инструменты. Она поднимается на ноги и распахивает крылья во всю ширину, продолжая орать хуже любой баньши. От напряжения в носу лопаются сосуды и кровь капает с подборотка. Еще чуть-чуть и лопнут барабанные перепонки. Волна звука такой силы, что я не могу даже оторвать руки от стены, чтобы зажать уши. Еще мгновение и я просто-напросто потеряю сознание — в глазах уже мутнеет.
-Вот, тварь,- слышится мужской голос, а затем короткий хрип и вновь познавшее смерть тело опускается на пол.
-Ты как?- Леон подхватывает мое сползающее по стенке тело и пытается поставить на ноги. Видит мое невменяемое состояние и рявкает на секретаршу ректора.- За целителем живо.
Всхлипнув девушка убегает. Ей повезло, ее не задело, а вот мне досталось от полных щедрот матушки-судьбы.
-Самки не умирают,- хриплю я, чувствуя как пузырится в горле кровь. Ощущение будто попала под пресс только усиливается.
-Что?- он склоняется ко мне ниже, не расслышав мои слова.
-Сожги труп, -шепчу я, чувствуя как темнота почти нежно обнимает меня за плечи.
-Ммаааать,- ругается он, перенося мое тело на тот самый стол, где еще недавно я препарировала самку.
ГЛАВА 17
ГЛАВА 17
Это выше моих сил. Надо признать, что я здорово себя переоценил. И общение с Ани дается мне все же сложнее, чем хотелось бы. Не в плане именно разговоров, а в плане нахождения рядом. Не знаю уж, где нахожу в себе силы демонстрировать ровное спокойствие, когда все внутри просто скручивает от желания быть рядом и не отходить ни на секунду. Это почти боль, знать что она настолько близко и засыпать не с ней, не рядом, не наблюдать за ее бешеными, а подчас и дикими экспериментами, не отвечать колкостью на колкость, не наслаждаться острым как скальпель юмором и умом, не иметь возможности прикоснуться как раз тогда, когда руки почти пылают от этого желания... Слишком много этих не.
И все это сводит с ума. Медленно, капля за каплей. Безумие и бессонница скоро станут моими верными подругами. Времени прошло меньше недели, а от моего легендарного спокойствия остались лишь рваные лоскуты, которые просто на глазах продолжают расползаться, обнажая ничем не прикрытые чувства.