Может именно поэтому мне и не хочется, годы подобное когда-либо повторилось. О да, я ни разу н маг Разума. Но я научилась работать с этой чуждой до меня магией. А вот то, что мой супруг сумел хоть в малой степени освоить магию жизни, я сильно сомневаюсь. Возможно, когда-нибудь моя змейка, оставленная за сторожа станет для него неприятным сюрпризом.
***
-Леон..., Леон просыпайся...,- кто-то легонько потянул его за нос.
Мужчина глубоко вздохнул, выныривая из темного омута сна. Ресницы затрепетали открывая льдинки голубых глаз. Теплый лёд. Он тает и плавиться при взгляде на эту маленькую и рыжую нахалку.
-О Бездна,- простонал мужчина, когда до него дошел весь ужас положения.- Только не говори мне, что ты снова меня спасла...
-Не скажу,- очаровательные губы мягко изгибаются в лёгкой улыбке.
В синих глазах потомка сильфов тревожное беспокойство за него, изменчивого, шпиона-хамелеона, верного слугу короля...
Но это точно была она. Ее магию он чует лучше, чем абиракс павшие плоды. Свежая, наполненная ароматами ветра и горьких трав, сладостью спелой малины и запахом солнца... Да, он знает этот запах, который спас ему жизнь. Теперь уже не единожды.
-Это просто унизительно,- со стоном откидывается он на постель.-Да, это просто унизительно, когда мелкая рыжая заноза с языком-бритвой раз за разом вытаскивает мою задницу из неприятностей.
Мягкий смех звучит в ответ на его слова. Смех, от которого Мар, стоявший рядом со входом, дергается, даже не отдавая себе в этом отчета. На лице друга, можно даже сказать родственника, тоже написано облегчение, лучше прочих слов, показавшее Леону, как плохи были его дела ещё несколько мгновений назад.
-Мне пообещать, что подобное больше не повториться?- нежный голос. Насмешливый, слегка едкий, но практически родной. Он соскучился по нему за два года, что не видел эту вредную малютку. Длинные изящные пальцы вновь щёлкают его по многострадальному носу,а затем зарываются в длинные светлые волосы, даря неожиданную ласку. Будто добрая тетушка мимоходом приласкала любимого племянника.
-Прости, Белобрысый, но ты слишком дорог нам. Поэтому, если потребуется, я вновь и вновь буду вытаскивать твою задницу из любого болота неприятностей, в которое ты угодишь по собственной глупости.
Страдальчески застонав, Леон переводит взгляд на племянника короля, практически умоляя о поддержке. Но и там наталкивается лишь на добрую насмешку в зелёных и уставших глазах.
-Вот вам и мужская солидарность,- бурчит он, силясь оторвать свой зад от мягкой постели.- Ох,- хватается за немилосердно болящую голову,- Бездна, надеюсь, в этом доме есть мирима? Полжизни за кружку...
-Я не настолько кровожадна...
Она вновь смеётся. Они выходят из затемнённой комнаты и он ловит ее за обтянутый тканью халата локоть. Поворачивает ее к свету, внимательно разглядывая бледное лицо. Усталое, осунувшееся. С розовыми полосками шрамов, которые быстро бледнеют. Целая сеть шрамов, спускающаяся вниз по хрупкой шее и ныряющая за шёлковую ткань халата. На какой-то миг, хочется сдернуть эту тряпку с ее тела, чтобы убедиться в своих подозрениях. Но нужно ли ему это. Он итак знает, что Лойтер не пощадил и клочка своей жены. Леон крепко сжимает челюсть, борясь с собой. Хочется выплеснуть ярость матом, магией забурлившей внутри, но он отступает.
-Прости...,- слово тихое, полное раскаяния, вина в голубых глазах, привравленная горстью гнева. Она не заслуживает такого обращения. Добрая, чуткая, нежная - спасшая ему жизнь.
Леон переводит взгляд на лучшего друга. Мару сложнее в тысячи раз. Он видит это в зелёных практически больных глазах. Необузданное пламя бьется в них, стремясь вырваться наружу, уничтожить, поглотить... И дрессированной собачкой скулит в зелёном вихре, когда Мар переводит взгляд на тоненькую фигурку.
-Пойдемте,- ее голос звучит устало слишком...,- Нам есть, то обсудить.
Молчание напряжённое, виноватое.... Эти двое... Такие разные и в то же время похожие, дополняющие друг друга. Одно целое - это понятно каждому, кто хоть раз общался с ними. И теперь сидят будто чужие. Не вместе, но рядом. Так близко, что воздух потрескивает и стонет от притяжения между двумя телами. Бояться даже смотртььдруг на друга.