-Ну хватит,- кружка с громким звуком ударяется о деревянную поверхность стала. Два упрямца вздрагивают и отрывают свой взгляд от темного дерева.- Достали,- блондин практически рычит не в силах выносить больше эту атмосферу, полную безнадеги.- Уж не знаю, что там в ваших головах ребята, но если мозги совсем поплыли,то именно моя задача поработать семейным психологом.
-Семейным...,- Прихода невесело кривит губы, отставляя в сторону полупустой стакан с бесовским пойлом, от одного вида на который Леона бросает в дрожь.
-Именно,- с нажимом произносит Леон, откидыдываясь на спинку стула и складывая руки на груди.- Я же вижу, что вам надо выговориться - внутренние демоны сомнений и вины раздирают ваши души на части. Поэтому поведайте мне, дети мои, что вас гложет и смущает ваши юные умы. Откройте свои чистые души...
Он специально выбирает такой тон, чтобы хоть каплю снизить градус напряжения, от которого, кажется, уже невозможно дышать. Аниэлла игнорирует этот вопрос, неловко отводит взгляд в сторону, пытаясь закрыться от двух пар мужских пытливых взглядов.
И Мар понимает... Понимает все сразу и без слов. Леона всегда восхищало то, как эти двое чувствуют друг друга. Он безнадёжно завидовал силе их чувств, отношениям полным доверия. И вот теперь из-за одного ублюдка между этими двумя пробежала Дане не трещина, распростерлась целая пропасть, которую они сами преодолеть пока не в силах. Будто их сомнения подрубили крылья, что так завораживали наблюдающих.
Он давно знает этих двоих, способен понять, что чувствует девушка. И пока она не выплачено это наружу, пока не откроется они не смогут двигаться дальше. И, наверное,это удача,что они оба сейчас рядом с ей в тот момент,когда ее самоконтроль нестабилен.
-Ани, но ведь это такая ерунда,- он растерянно ерошит свои светлые волосы,внутренне содрогаясь от сказанных слов. Фраза должна была стать той самой спичкой, поднесенной к бочке с порохом. Напалмом, выжигающим внутренние барьеры рыжеволосого алхимика. И она становится.
Взрывом звучит упавший на пол стул, треском пламени - искаженный болью и яростью женский голос:
-Ерунда? Ерунда...,- она смеётся,закрывая свое лицо ладонями. Вздрагивают хрупкие плечи от этого смеха-плача. Мужчины завороженно наблюдают за обнажением женской хрупкой души.- Не ерунда,- смех резко обрывается, будто его отрубили. Она убирает руки от лица и смотрит прямо в глаза Леону, с бессильной яростью и застывшими в глубине слезами. Слова падают тяжёлыми валунами. Жестокие, острые болезненные. Она не подбирает их, пытается унизить ими саму себя, чувствуя внутри разъедающий душу яд вины.- Как ты хочешь, чтобы я смотрела ему в глаза,- дрожащая рука указывает на невозмутимого внешне Эйфа,- как вы хотите, чтобы я боролась за нас?- она выпускает Леона из плена своего яростного взгляда и поворачивается к возлюбленному.- Как ТЫ себе это представляешь? Ещё несколько часов назад меня трахал другой мужчина. Или ты хочешь сказать, что это не имеет для тебя никакого значения?! Он касался меня долгих два года, пытаясь стереть с моей кожи следы твоих прикосновений. И ты пытаешься меня убедить в том, что мы сможем быть вместе как раньше?! Что ты сможешь вновь трогать меня не испытывая презрения, брезглиости?! Не сможешь... Не сможешь, потому что я сама собой брезгую. Ненавижу свое тело, которое вызывает в нем животную похоть. Да я чувствую себя мерзкой и грязной... Опороченной, униженной. И никогда.... Никогда не смогу забыть!!!
Хрустальные слезы будто застывают в воздухе, когда она срывается с мета, оставляя после себя гулкую тишину. Хлопает далёкая дверь ее спальни.
-Пошел,- Леон буквально за шкирку вздергивает со стула своего младшего родственника,- и только попробуй ее не убедить сегодня...
Что ж... Ехидный блондин сделальдля них все возможное. Вытащил наружу темные страхи и сомнения девушки, открыл ее для Мара. Остаётся надеяться, что парень дров не наломает. Впрочем, в друге он уверен - Мару действительно плевать на то, что Лойтер был с ней. Хотя, нет. Не плевать. У Леона есть все основания подозревать, что Лойтер будет умирать долго. Расплатиться за каждую пролитую ей слезинку и за каждую ночь любви, которых их лишил. Но мужчина точно знает, что друг не станет винить любимую женщину.
Глава 22
Стоило двери закрыться за моей спиной, как я тут же к ней прижалась. Жалела ли я о вырвавшихся словах? Нет, не жалела. Казалось правильным, что Эйф посмотрит на меня моими же глазами. Может тогда с его глаз спадут невидимые шоры, а груз моей вины перед ним станет хоть немного меньше. Это ведь на самом деле просто невыносимо, общаться с ним, пытаясь сделать вид, что ничего не было. Однако мы не провели эти два года в монастыре, в лесу на отшибе. Нет, мы продолжали жить и обрастать своими тенями. Непривлекательными, уродливыми, которые стыдно вытаскивать наружу и показывать окружающим. Но, порой необходимо.