На ногах остался стоять лишь ректор, который подняв руки на уровне груди концентрировал в столовой магическую энергию, нагнетая ее еще больше. Своей цели Эйф достиг — вряд ли кто-нибудь кроме него был способен создать сейчас хоть что-нибудь путное. Сотни полупрозрачных сфер стали взмывать в воздух, заточив внутри себя тех, кто находился здесь и сейчас — бессознательных, сжавшихся от холода в комок или яростно колотящих по едва заметной преграде. Из прокушенной губы мужчины, потекла кровавая струйка, пачкая белоснежный воротник рубашки. А сферы все продолжали и продолжали взмывать вверх, опустошая его силы.
Собрав в кулак всю свою волю, сумела подняться и я. Подошла ближе и прижалась к нему со спины, обвивая торс руками. Делясь своим теплом с его мокрым телом и магией, что у меня оставалась. Силы хлынули как в бездонный колодец.
-Все,- пошатнулся он, когда очередная связка сфер взмыла над полом.- Открывай двери и зови подмогу,- прохрипел Эйф, опираясь на каким-то чудом уцелевший стол.
ГЛАВА 26
ГЛАВА 26
Остаток дня оказался заполнен хлопотами и суетой по спасению несчастных, попавших под действие шипсон-травы. О занятиях пришлось позабыть. Все студенты, кроме будущих дипломированных целителей, были отпущены в общежития, а преподавателям оставалось работать не покладая рук. Нам еще сильно повезло, что чересчур ответственный ректор решил вытащить меня на обед сразу после пары. То есть тогда, когда в столовой еще не собралась вся академия, а лишь самые голодные и нетерпеливые. Увы, пятеро студентов получили травмы не совместимые с жизнью. Еще за два десятка пришлось бодаться со смертью, остальные же хоть и не находились в столь отчаянном положении еще не скоро смогут забыть о случившемся.
Как объяснить произошедшее совету даже не представляю. Не знаю так же как Эйф сообщит новость родителям погибших. Это просто уму не постижимо — всего через полтора месяца начала нового учебного года и пять трупов.
Домой снова пришлось возвращаться практически ночью. Но на сей раз в одиночестве. Эйф в полумертвом состоянии остался в Академии. Еще не всех удалось напоить противоядием, а сделать это было необходимо в первые сутки. Это нужно, чтобы вернуть магию пострадавших в стабильное состояние — в противном случае потребуются недели, а то и месяцы медитаций на восстановление.
Меня же продолжала отравлять злоба и чувство вины. Злоба.... она была просто ирреальной и душила меня не хуже гарроты убийцы. Мне казалось, что даже мое дыхание сейчас сочится ею. А еще не оставляло ощущение, что если бы не моя персона, то пять погибших студентов преспокойно бы вернулись домой.
Это было как плевок в лицо. Мол, смотрите, что я могу. Видите, хожу по Академии как у себя дома и вы ничего, ничего не можете мне сделать. Скотина. Мерзавец. Ненавижу. Как же я ненавижу этого сукина сына. Как же мне хочется проткнуть его лживое и мерзкое сердце насквозь, услышать, как оно перестанет биться, увидеть, как закроются навек ненавистные мне льдистые глаза. У меня даже ни на миг не возникло сомнений,что именно супруг приложил свою руку к произошедшему.
Это на мой взгляд действительно была всего лишь показательная акция. Его всемогущества, неуловимости и безнаказанности...
Не знаю, что связывает его с бездной, но не думаю, что он готов прямо сейчас вновь привести сюда ее созданий. Скорее, он, как и обещал, станет растягивать удовольствие. Хочет помучить нас и насладиться своей значимостью. Ненавижу...
Дом встретил меня тишиной и темнотой. Впервые за последние недели. Леон тоже остался в Академии, пытаясь ненавязчиво выяснить, как отрава могла попасть в пищу. Увы, я сомневаюсь, что ему удастся это. Лойтер умеет заметать следы, когда ему это нужно. Не зря он маг Разума. Если надо, то и память не погнушается подчистить у поваров и даже бездомной собаки. Такие, как он, любят держать все под контролем и стараются не упускать из виду мелочи, которые могут их выдать.
Белый прямоугольник на моей кровати стал для меня полнейшей неожиданностью. Как и до боли знакомый аромат ненавязчиво витающий в воздухе. Вру. Навязчивый. До скрипа на зубах. Ненавистный до тошноты, будящий воспоминания о перенесенной боли. Навязчивый настолько, что тело застыло в ожидании удара. Мне потребовалась почти минута, чтобы взять свои эмоции под контроль. Чтобы подавить невольную дрожь страха и отвращения.
Рука, потянувшаяся за конвертом дрожала как у непохмелившегося забулдыги. Уголок конверта кольнул ладонь и вроде бы не больно, но даже этот укол ударил по напряженным нервам.