Ладно, неожиданный дар мне вполне возможно сможет пригодиться и сейчас, но прежде необходимо подумать, как спрятать мою бьющую фонтаном магию Жизни. Пробкой же ее не заткнешь. Так. Попыталась смотать свою магию в клубки из нитей. После десятого зеленого клубка поняла, что предела по сути нету, упарилась. Фонтан меньше не стал. Угу. Будем пробовать договориться. Ласково, почти нежно упрашиваю своевольную магию утихнуть на этот вечер. Коротко описываю ситуацию. Чувствую себя, ну скажем, не особо умной особой. Это странно все же разговаривать с частью меня. Но неожиданно это срабатывает. Мои магии меня понимают. Жизнь перестает бить из неоткуда и разливается внутри меня огромным морем. Оторопело смотрю на это. В моем понимании проще не стало. Что фонтан, что море — все одно не спрятать. Так мне думалось. Но в дело неожиданно вступил эфир. Завихрился, расширился, стремительно завоевывая пространство внутри меня, уплотнился и ринулся вниз, тонкой пленкой укрывая зеленое море. Море стало белесо-голубым, по нему пошла рябь, а эфир загудел — засвистел что-то нежно ласковое, окончательно вгоняя меня в ступор. Это он сейчас колыбельную для Магии Жизни поет? А потом и вовсе стал стремительно расти и расширяться, чтобы через мгновение ринуться из меня невероятным потоком силы.
Студенты собравшись в кучку, рассеяно наблюдали за своей преподавательницей, не понимая, почему она вдруг застыла на месте. Среди студенческой братии давно ходили разговоры о том, что в этом году в Академии совсем все неладно. Многие связывали начавшуюся бесовщину с приходом нового ректора. не так уж и далеки они были от истины. Студенты - ребята глазастые. Привыкли многое подмечать, а уж про пытливые умы юных дарований и говорить не надо вовсе. С начала учебного года уже появилось около пяти сообществ по раскрытию загадочных дел, которые происходили вокруг пары Аниэлла — ректор. И все они разумеется были ну очень тайными. И это было неизбежно. Слишком заметными они были, слишком загадочными и интересными с точки зрения юности. Студенток привлекала невероятная история любви этой пары. Все газеты двухлетней давности о свадьбе и коварном побеге невесты были затерты до дыр, кто-то сумел раскопать историю зарождения чувств влюбленных. Тайком вздыхали самые романтичные, с тоской глядя на ректора и мечтая вот о точно такой же любви. Впрочем, романтики находились и среди студентов мужского пола. Ну тут понятно объектом их чувств становилась рыжеволосая молодая преподавательница. Писались стихи, поэмы, песни (а иногда и препохабные частушки) — все в ее честь.
Но все же большую часть студентов мужского пола интересовала иная составляющая этой пары. Их невероятная сила. Боевики втихую завидовали возможностям полноценного стихиана, обладающего неограниченными возможностями в управлении стихиями. А лекари почти в открытую возмущались специальностью женщины с магией Жизни. По их мнению маг с таким даром мог быть только великим Целителем. Да, вот именно так — с большой буквы и никак иначе. Не меньший интерес вызывали и загадочные крылья Аниэллы. Ведь сильфы — это своего рода легенда, сказка. Воздушники штудировали тонны книг, пытаясь отыскать заклинание, которое способно подарить им возможность взмывать в небеса на собственных крыльях. Не нашли. Но пытались придумать сами. И надо сказать, что в будущем у одного из них это даже выйдет. И вот теперь всем сплетникам Академии вновь будет, что обсудить.
Вокруг неподвижно застывшей девушки внезапно завихрились потоки чистой силы воздуха. Безжалостный эфир, казалось вырвался на волю из самых верхних слоев атмосферы. Холодный всесокрушающий ветер, воронкой, смерчем закручивался у ног Аниэллы, бросая в лица наблюдателям сначала опавшую листву, а затем и вовсе ветки. Зашумели, затрещали деревья, пораженные внезапно из ниоткуда вдруг взявшимся разгулом стихии. Пригнулись студенты и Леон, хватаясь за корни и кусты, чувствуя, что ноги готовы оторваться от земли. Один лишь ректор застыл каменным изваянием глядя на ту, что сейчас превращалась в воплощенную стихию. В сильфа. В свободного духа ветра, не скованного человеческими условностями и чувствами. И несмотря на его неподвижность, невзирая на невозмутимое выражение его лица, сердце его стучало в груди до невозможности быстро. Он не был уверен, что сумеет ее вернуть. Назад. К нему.