И стих безумный ветер. Резко и внезапно, словно все вдруг оказались в оке бури. Но нет. Просто Аниэлла открыла глаза. И эти глаза уже не были бездонными и манящими синими озерами. Нет. Это были нечеловеческие белые глаза, полыхающие вспышками молний. За спиной у девушки, словно две огромные тучи, готовые обрушиться на землю ливнем, реяли черно-серые крылья.
Аниэлла подняла руку ладонью вверх и Эссена почувствовала, как что-то отрывает ее от земли и несет прямо к этой жути, от которой так и веет могуществом и холодом.
-А теперь, юный маг Смерти, ты чувствуешь от меня хотя бы искру Жизни?
-Нннет,- прошептала Эссена, не солгав ни одной буквой в своем нет.
Жизнью теперь в Аниэлле и не пахло. От нее пахло грозой и морозной свежестью горных снегов. А еще угрозой. Казалось, что вот сейчас посмеешь с ней не согласиться и она нахмурит брови и поразит тогда тебя молния, оставив обугленную головешку на земле. Или дохнет на тебя и будешь ты вечно стоять в этом лесу куском льда. От ужасных картин, нарисованных ее воображением Эссена поскорее закрыла глаза, чтобы не видеть белых глаз напротив. Но лучше не стало. Воображение заработало еще сильнее, подбрасывая все более разнообразные варианты неизбежной, как казалось, кончины.
-В таком случае, мы можем идти,- произнесла Аниэлла, аккуратно опуская девушку на покрытую инеем траву.
-Она такая, потому что я ее разозлила?- шепотом спросила студентка у Леона, идущего рядом.
-Ну что ты лапушка..,- начал успокаивать ее изменчивый, почти с жалостью глядя на девушку.
-Отчасти,- избавила его от необходимости открывать рот Аниэлла.- Мои негативные эмоции нашли выход в виде грозового шторма, который сегодня будет бушевать над Академией, но сильное понижение температуры связано с тем, что тепло — это Жизнь. Вам ли не знать этого, студентка?
Дальнейший путь проделали в молчании, впечатленые переменами, произошедшими в нежной преподавательнице бестиологии. По пути им никто не встретился. Видимо среди тварей леса самоубийц не было. Лишь когда они подошли к огромному старому, иссохшемуся дереву, в корнях которого, словно в колыбели лежало абсолютно белое, покрытое шерстью тело, им наперерез бросился самец. Бросился и застыл, когда в его голову ринулись две тонкие сине-фиолетовые нити, вонзившись в его виски. Они застыли, глядя друг на друга словно два непримиримых врага. Воплощенная стихия и могучий снежный зверь с ядовито- бирюзовыми глазами, отравленными поглощенной магией Смерти. И зверь уступил. Отступил в торону недовольно порыкивая и срываясь на скулеж. Тихо ругнулся ректор, который понял намного больше, чем студенты. Скривился Леон, увидев, как почти открыто использовала Аниэлла магию Разума.
Сама же девушка, кивнув зверю, быстрым шагом направилась к тяжело дышащей самке, у которой не было сил уже даже на стон. Она умирала. Теперь это ясно видели все. Бирюзовые глаза почти погасли, кровь толчками продолжала течь из серьезной раны на боку, но с каждым ударом ее сердца все реже и реже. Те же сине-фиолетовые нити мягко легли на виски самки, когда она в упор посмотрела на Аниэллу затухающим взглядом. Видимо даже умирающий зверь интуитивно понял, кто здесь сейчас принимает решения.
Глаза самки согласно закрылись и она будто бы расслабилась. Словно исчез какой-то внутренний стержень, который все это время поддерживал в ней жизнь. Что-то понял самец, бросился с повизгиваниями к ней, но был остановлен негромким рыком, на который у нее еще нашлись силы. И тогда он осел на мерзлую землю и задрав голову к черному ночному небу стал выть свою прощальную песню. Это был плач, настоящий плач влюбленного существа, из груди которого вырывают сердце. Столько боли было в этом вое, что Эссена не выдержав закрыла уши. К тому моменту, как песня закончилась, самка уже не дышала. Блеснул серебром нож, который Аниэлла извлекла из складок своей одежды. Она явно знала, что надо делать. Без единой эмоции на лице рассекала нужные ткани и вот спустя пару минут на свет появился окровавленный и мокрый комочек. Казалось бы мертвый, не дышащий. Но Аниэлла, схватив за руку Эссену просто полоснула по той ножом. Ошарашенная и неуспевшая ничего предпринять девушка вскрикнула от боли, а рыжеволосая садистка прошипела:
-А ну тихо! Ты сейчас единственный шанс на спасение этого котенка. Хочешь помочь — терпи.
И Эссена заткнулась сразу. Терпела, пока в ладонь набиралась ее кровь, терпела, когда грязного котенка сунули в эту самую кровь, перепачкав ему всю мордашку. Лишь вздохнула с облегчением, увидев как зафыркал малыш, когда кровь попала ему в носик. Втянул жадно носиком воздух и вдруг принялся жадно лакать ее кровь.