Алиса взяла одно зёрнышко, и сок разлился по языку, обжигающе-терпкий. Её тело отреагировало мгновенно — тепло разлилось по животу, а пальцы непроизвольно сжали край стола. Кайран наблюдал за этим, его губы дрогнули в намёке на улыбку.
— Боишься? — спросил он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось её уха. — Или ждёшь, что я снова коснусь тебя… там, где ты так мокра от одного лишь взгляда?
Она не ответила. Её ноги под столом сжались, шелк платья натирал внутреннюю поверхность бёдер, а под серебряным поясом пульсировал тот самый клитор, который он так мастерски ласкал ранее. Кайран рассмеялся — низко, словно грохот далёкой грозы, — и откинулся на спинку кресла, продолжая пить вино. Каждая капля, скатывающаяся по его горлу, казалась Алисе пыткой.
Всё это время, с момента купальни, Алиса ломала голову — как она допустила то, что случилось. Разумом она понимала: это неправильно. Не должно быть так. Она не та, кто предаёт свои принципы ради минутной слабости. И всё же… Каждый раз, когда Кайран касался её, мир сужался до точек соприкосновения их тел. Как будто кто-то вырвал страницу из её книги жизни и переписал сюжет чернилами из похоти и стыда.
Она закрыла глаза, мысленно возвращаясь к Элиану. Его улыбка, тревожная и искренняя. Руки, которые спасли её от чудовища, а не превратили в игрушку. Но стоило Кайрану появиться — и образ Элиана таял, как снег под пламенем факела. Почему? Было ли это магией кулона на её шее, чьи шипы впивались в кожу при каждом вздохе? Или темная природа этого мира перекраивала её саму, словно глина в руках горшечника?
— О чём задумалась? — Голос Кайрана разрезал тишину, как нож масло. Он наблюдал за ней через край бокала, его глаза — два обсидиановых клинка — сверлили её насквозь.
— Ни о чём, — солгала Алиса, потянувшись за кубком. Вино, густое как смола, обожгло горло. Она закашлялась, сгибаясь пополам, а слёзы выступили на глазах. Алкоголь. В её мире она боялась даже глотка шампанского на выпускном — мама говорила, что это путь к падению. А здесь… Здесь падение стало её ежедневным хлебом.
— И всё же. Не стоит стесняться. В купальне ты была смелее, — улыбнулся он, и в его глазах вспыхнули искры, словно угли, раздуваемые ветром запретных желаний.
— То, что произошло… ошибка, — начала Алиса, но слова застряли в горле, когда Кайран двинулся.
Он подлетел к ней за мгновение, смахнув фарфоровые тарелки на пол. Звон разбитой посуды смешался с её прерывистым вдохом. Прежде чем она осознала происходящее, её уже силой усадили на край стола. Мраморная поверхность леденила кожу сквозь тонкую ткань платья.
— Не смей считать это ошибкой, — прошипел он, грубо схватив её за подбородок. Его пальцы впились в плоть, оставляя метки, которые завтра станут синяками. — Ты моя. И всегда будешь моей. Через неделю ты сама будешь ползать у моих ног, умоляя прикоснуться. А пока…
Его губы накрыли её рот, поцелуй был яростным, как лесной пожар. Вино, терпкое и сладкое, смешалось со вкусом его языка, виртуозно исследующего каждый уголок. Руки Кайрана уже скользили по её телу, будто они были картографами, перерисовывающими границы её мира. Алиса хотела сопротивляться, но её тело предало её снова — мурашки бежали за его ладонями, а внизу живота закипала лава.
Платье сползло с плеч, обнажив грудь. Холодный воздух коснулся сосков, но почти сразу их согрело дыхание Кайрана. Он приник к ним, как к источнику жизни, а пальцы тем временем задрали подол платья. Шёлк скользнул по бёдрам, обнажая кожу, покрытую мурашками. Его рука вползла под кружевные трусики, и Алиса ахнула, когда его пальцы коснулись её влажного лона.
— Ты дрожишь, — прошептал он, обводя холмик, будто выписывая руной её имя. — Как будто боишься, что я остановлюсь…
Она не отвечала. Её ноги раздвигались шире сами собой, словно подчиняясь неведомому заклятью. Кайран водил пальцами по её входу, собирая росу её желания, и каждый круг приближал её к краю. Алиса вцепилась в его плечи, её ногти впились в кожу, оставляя полумесяцы. Его волосы, шелковистые и пахнущие дымом, запутались в её пальцах, как сети, удерживающие её в этой реальности.
— Ты видишь? — Он приподнял голову, его губы блестели от её соков. — Твоё тело знает правду. Оно хочет принадлежать тьме.
Она хотела крикнуть, что ненавидит его. Что любит Элиана. Но вместо этого застонала, когда его палец вошёл в неё, изгибаясь в ритме, который заставлял её выгибаться. Свечи вокруг плясали в такт её стону, отбрасывая тени, похожие на сплетённые тела.