— Алиса, не слушай его! Пойдем со мной, — сказал Элиан, его голос был мягким, но в нем чувствовалась тревога.
— Через пять дней, когда луна станет чёрной. Тогда ты ощутишь цену отказа... или получишь награду за покорность.
Элиан рванулся вперёд, но Алиса схватила его за запястье.
— Пять дней... — её голос сорвался, когда кулон вдруг зажёгся изнутри, посылая волну тепла между ног. — Это... не так уж много.
— Алиса! — Элиан обернул её лицо ладонями, и в его глазах плавала боль. — Это ловушка. Его магия уже... — Он резко одёрнул руку, коснувшись следа от поцелуев Кайрона на её шее. — Боже, как он мог?
Кайран усмехнулся и отступил.
— Вот и решили. Через пять дней, ты пройдешь испытании, где выберешь одного из нас сердцем.
Кайран уже растворялся в тенях, его смех вибрировал в костях.
Дверь захлопнулась. Алиса прижалась лбом к груди Элиана, вдыхая запах его кожи — соль, кровь, упрямая надежда. Его руки обвили её талию, но пальцы дрожали. Она знала: он чувствовал. То, что пульсировало под её кожей. То, что жаждало, ломало, взывало.
— Прости, — прошептала она в складки его плаща, целуя шрам на его ключице. — Но это не кулон... Это я.
Где-то за окном завыл ветер, принося запах грозы и гниющих роз.
— Всё хорошо, — Элиан прижал лоб к её виску, и его дыхание, смешалось с её дрожью. — Слышишь? Он не сможет взять тебя, если ты сама этого не захочешь. — Его пальцы вплелись в её волосы, но Алиса почувствовала, как кулон на шее ёкнул, будто насмехаясь над этими словами. — Только твоё истинное «да» передаст тебя ему. И ты... ты ведь не скажешь, правда?
Он укачивал её, как ребёнка, но его объятия стали клеткой из солнечного света — уютной и удушающей. Где-то в углу комнаты тени шевелились, принимая знакомые очертания: высокий силуэт, острые скулы, усмешка, что жгла сильнее прикосновений.
— Я боюсь его, его магии, — выдохнула она, впиваясь ногтями в его спину, чтобы не потянуться к теням. — Я боюсь... что моё «да» уже сорвалось с губ. Ещё тогда, когда он... — Голос оборвался. Кулон завибрировал сильнее, и она застонала, но не от боли.
Элиан отстранился, ладонь легла на её щёку. Его глаза, такие ясные, искали правду в её взгляде.
— Испытание... — она задыхалась, чувствуя, как внутри все сплетается в тугой узел, — о чём он?
— Оно покажет, чего ты жаждешь на самом деле, — он отвел взгляд, проводя пальцем по рукояти меча. — Даже если ты сама не осознаёшь. Магия того места... она вытащит наружу всё, что ты прячешь под слоем долга и страха.
Он потянул её к кровати, и бархатное покрывало охнуло под их весом. Его губы коснулись её виска, шеи, ключицы — нежно, почти робко, будто боялся разбить хрупкую иллюзию. Алиса вскрикнула, когда его язык обвил мочку уха, и в тот же миг её тело взорвалось противоречием: ладони впились в простыни, чтобы не схватить Элиана за волосы, не прижать его ниже, не заставить...
— Ты моя наречённая, — он прошептал это в её губы, прежде чем слиться с ней в поцелуе. Но нежность длилась мгновение — её ногти впились в его плечи, зубы сомкнулись на его нижней губе, и Элиан, оглушённый, ответил яростью. Они рухнули на подушки, его руки рвали шнуровку платья, её бёдра приподнялись навстречу...
И тогда оно ударило.
Боль.
Острая, сладкая, разлившаяся от лобка до горла. Алиса вскрикнула, отшвырнув Элиана. Её живот горел, будто под кожей извивался раскалённый клинок. Но это не было наказанием — это был зов. Кулон плясал на её груди.
— Прости... я не знал, что связь уже... — Элиан вскочил, меч вынырнул из ножен с голубоватым свечением. — Я убью его. Сейчас же.
— Нет! — она схватила его за запястье. — Пять дней... ты же обещал.
Он замер. В его глазах вспыхнуло понимание, а затем ужас.
— Он уже в тебе, — прошептал Элиан, падая на колени перед кроватью. — В твоем сердце.
Алиса притянула его лицо к своей груди, пряча слёзы в его волосах. Его руки обняли её, но между ними теперь висела незримая стена — колючая, дрожащая, сотканная из обмана.
— После испытания... — её голос звучал хрипло, — мы уедем, далеко-далеко отсюда. Ты ведь заберёшь меня? Не бросишь, после того что тут случилось?
— Поженимся на рассвете, — он целовал её пальцы, её запястья. — Я воздвигну стену из стали и плоти между тобой и этим демоном.
Она закрыла глаза, притворяясь, что верит. Но где-то в глубине, под рёбрами, шевелилось другое — тёплое, липкое, шептавшее, что стены не нужны. Что истинная свадьба будет при чёрной луне, на мшистом алтаре в чаще, где Кайран ждёт, снимая с неё одежду взглядом.