Отдышавшись, девушка уже хотела постучать, взявшись за чугунную ручку кольцо, но двери вдруг скрипнули и начали отворяться. Девушка отшатнулась, как будто ее уже ждали, знали, что она придет. Войдя, девушка окинула взглядом холл, он был темный и холодный, лишь из небольших окон в помещение пробивались тусклые лучи света, освещая небольшие островки. Прямо напротив девушки возвышалась парадная лестница с резными перилами и мраморными ступенями.
— Добрый день, мадмуазель, что вы хотели? — девушка подпрыгнула от неожиданности. Голос за спиной был таким спокойным и холодным, что мурашки пробежали по коже и девушка поежилась. Обернувшись она увидела женщину, необычайной красоты с черными волосами, которые отливали серебром в редких лучах дневного света, под которыми стояла женщина. Кровавое-красное платье идеально сидело на ее фигуре, оголяя фарфоровые плечи.
— Я…— запнулась девушка, не переставая удивляться красоте хозяйки особняка на холме. А это была именно она, сомнений быть не могло.
— Вы, к моему мужу, я так понимаю, — блестули глаза хозяйки.
— Да, простите…
Женщина мягко улыбнулась и сказала следовать за ней на парадную лестницу, которая казалось, была немыслимо длинной и как будто упиралась в не без того высокий потолок. Пока девушка поднималась и тяжело дышала с каждой новой ступенькой, она пыталась отвлечься и вспомнить как звали эту прекрасную фарфоровую куклу, что шла впереди, будто плыла по мраморным ступеням, как по волнам. Должно быть ее имя было таким же красивым, как и ее носительница. Иначе быть не могло.
— Давайте передохнем, прощу прощения, моя дочь уже взрослая и я уже не помню какого это, носить под сердцем дитя, — пропела хозяйка и остановилась на площадке-развилке откуда в две стороны вели две лестницы. На перилах стояли небольшие канделябры со свечами, но их огоньки все равно не могли в полной мере освятить этого огромного мраморного гиганта.
— Спасибо, — благодарственно улыбнулась девушка, переводя дух.
— И да, вижу вас напрягает, что у нас не так светло, как вы привыкли. Мы с мужем предпочитаем небольшой сумрак, он для нас более уютный, чем яркий свет, — снова проговорила хозяйка, обводя тонкой изящной рукой пространство вокруг них. Девушка кивнула словам женщины.
— Что ж, думаю можем продолжить путь, — сказала женщина и подошла к правой развилке зазывая девушку за собой. Второй пролет оказался не таким длинным. Вскоре они подошли к дверям с резными узорами роз и шипов.
— Он ожидает вас, — сказала хозяйка и открыла двери. Резные бутоны роз расступились перед девушкой, и она вошла в кабинет графа, где также царил сумрак. Редкие свечи, что стояли на деревянном комоде и большом столе в центре комнаты помогали рассмотреть помещение и все содержимое в нем.
— Мадмуазель Аннора, рад вас видеть, —томный бархатный голос наполнил комнату. Он исходил из середины комнаты, из-за большого стола. Глаза девушки округлились от неожиданности, ведь она еще не успела назвать свое имя. Даже хозяйке Демере она не представилась, хотя должна была. Какая же глупость с ее стороны!
— Вы меня знаете, ваше сиятельство? — осторожно спросила Аннора не в силах сдвинуться с места. Из-за стола встали и одним движением преодолели расстояние, разделявшее девушку и большой дубовый стол, за которым сидел граф.
— Вы же близкая подруга, баронессы Дюпонт, не так ли?
— Да, все верно.
— Ваш муж, барон Байо, хороший человек, мы виделись пару раз в городе, — пока граф говорил, он не моргая смотрел в глаза Анноре, что немного ее смущало, — я очень обрадовался когда узнал, что барон скоро станет отцом, —закончил он и наконец-то отвел взгляд. В сумраке, что царил в кабинете, Аннора не могла толком разглядеть графа. Все его движения были быстрыми и отточенными.
— Да, но…,— начала Аннора и машинально начала поглаживать живот, чтобы хоть как-то успокоить бешено бьющееся сердце, — я могу не дожить до родов и ребенок погибнет.
Граф снова устремил на нее свои сверкающие глаза, казалось, что они светятся в этом сумраке ярче, чем свечи. Он снова отошел к столу, но на сей раз пригласил Аннору с собой и жестом пригласил ее сесть. Она покорно послушалась и села в большое кожаное кресло, отчего почувствовала огромное облегчение, ведь долго стоять ей было тяжело.