— Да, нам надо закончить тут с бумажками, — сказала я и он кивнул.
— Понял, тогда не буду вам мешать, — это он сказал, бросив слегла раздраженный взгляд на Кира и продолжил, — я позвоню попозже, — я кивнула. Роз уже направился к двери, как вдруг резко развернулся.
— Ах да, я совсем забыл, та улика, которую я хотел тебе показать, — Эдвард засунул руку в карман пиджака и вынул прозрачный пакет с лоскутом ткани внутри — вот, там есть и заключение экспертов, посмотри, — я взяла пакет и на мгновение мы зависли друг у друга в глазах, — пока, — почти одними губа сказал он, кивнул Киру и вышел из смотровой.
— Не нравится он мне, — бросил Кир, когда шаги детектива уже затихли где-то в коридоре,— и у него какой-то странный запах, не замечала?
— А тебе хоть кто-то нравится вообще кроме себя? — сложила я руки на груди. Кир внезапно потупился и забегал глазами по смотровой. Странный запах? Что еще выдумает этот вампир, чтобы повыделоваться? Роз пах как и все люди вокруг, но со своими нюнсами, которые отличали его от других и только. Людской запах и правда специфичен и отличается от нашего. Но может сегодня детектив слишком много вылил одеколона на себя? Впрочем не важно...
— А тебя это не касается, давай лучше заполняй свои бумажки, — махнул он рукой в сторону стола и вышел в коридор. Надо же, я что задела его? Я конечно хотела кольнуть Кира, но не думала, что это так его затронет. Странно. Вдруг я услышала, как снаружи начало что-то барабанить по крыше. Дождь. Я даже почуяла запах мокрого асфальта и шифера. Значит и правда я задела дождьбога за живое. Хотя мне всегда казалось, что такого вампира как Кир задеть вообще невозможно. В этих мыслях я просидела еще полчаса и совершенно забыла про бумаги. Но на глаза попался пакет с уликой, который принес Роз. Решив отвлечься от дождя, я вынула бумажку с заключением и лоскут ткани. Ткань была плотная и в каких-то пятнах. Тошнота подступила к горлу, а значит это были пятна крови, уже давно мертвой засохшей крови. В заключении написали, что кровь точно принадлежала мужчине, среднего возраста. В пометках было указано, что некоторые свойства показались экспертам странными. И что это точно не кровь жертвы (той девушки с моими чертами лица и золотой монетой в кармане)
Раз это кровь нашего вампиреныша, то возможно я смогу узнать что-то, вкусив ее. Хоть кровь и мертва, так сказать, но так как это кровь вампира, то мертва она не до конца, а значит я, возможно могу наконец-то подобраться к этому подлецу поближе. Но одно уже сказать можно, что это точно не чистокровный вампир. Наша кровь, хоть и мертва наполовину, но такой тошноты не вызывает. Я поднесла ко рту лоскут ткани и облизнула засохшее бурое пятно. Клыки сразу же вылезли и глаза мои распахнулись шире.
Вампир и правда был недавно обращен. И он перенес процесс перерождения не став ламией. И да это был один из тех бандитов, которых я встретила в ту ночь перед банком. Ведь тело одного из них так и не нашли. Также обычно в крови обращенного можно уловить того, кто его обратил, но тут…Я вроде бы наткнулась на что-то похожее, но это было странно…кроме того, что этот кто-то был тоже мужчиной я ничего не почувствовала. Даже его возраст я не смогла уловить. Но еще одна странность вдруг ударила мне в голову. Что-то в этой крови отдаленно мне напоминало момент из прошлого. Как будто что-то похожее я уже ощущала прежде, но может я и ошибаюсь...ведь сейчас я не в лучшей форме охотника и все же, странно...Кто же этот странный господин, что стоит за всем этим? Кто же такой и что тебе надо?
Через час я наконец-то закончила с отчетами, передала их Полу и вышла на парковку. Заводя мотор, я снова вспомнила про Кира. Дождь уже успел закончится и выглянуло солнце. Несколько капель стекали по лобовому стеклу и переливались на солнечных лучах. Может стоит извинится перед дождьбогом? Хотя сколько раз я страдала из-за его колкостей, почему он никогда не извинялся передо мной? Ну, справедливости ради, его колкости хоть и бесили меня, но никогда не задевали меня. Мне, видимо, просто нравилось беситься, а ему меня бесить. А тут явно мои слова его сильно задели, что он даже заставил небо плакать.