В разгромленной квартире, в тени бетонных стен, мой гнев подобно буре накапливался в груди. Искры недовольства вспыхнули, когда я наконец осознала, что стала жертвой неведомого преследователя. Умело скрывающийся в тенях большого города, враг плёл свои нити, оставляя меня в безмолвном отчаянии, от непонимания кто он такой и откуда он так хорошо меня знает.
Картина, ее не было на стене. Из-за хаоса, что творился в квартире я не сразу заметила отсутствие моего старого друга... и сейф…он был открыт...я подлетела к нему и невольно вскрикнула. Он был пуст... все мои запасы с кровью исчезли! Но тут я увидела, что на второй полке сейфа что-то лежало...монеты...горсть золотых монет, старых и давно забытых...
Вены на лбу вздулись от злости и клыки мигом прорезали десны. Он заплатил за кровь золотом.
— Урод! — выкрикнула я и ударила кулаком в стену. От костяшек по ней пошли трещины, паутиной до самого потолка. Забрать кровь, картину...все то, что мне дорого. Кровь, потому что я стараюсь охотится редко и делать запасы сразу на долгий срок, чтобы не привлекать лишнего внимания и держать себя в руках, не охотясь в полную силу. Картина- подарок моего дорогого друга, по которому я так скучаю и в смерти которого, я до сих пор винила себя. Но до этого момента я старалась не вспоминать это и делать вид, что все хорошо и я больше не тот монстр…
Я сжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в мягкую ткань ладоней. Я больше не могла оставаться беззащитной. С каждой минутой моя ненависть к этому вампиру лишь разгоралась. Я должна найти этого ублюдка как можно скорее, если он хочет, чтобы я сделала это также, как тогда, когда мне платили золотой монетой, то он это получит. Я обрушу на него весь свой гнев, который он успел разжечь во мне. Я…я…не могу снова сорваться...не могу…
ОМУТ ПАМЯТИ
Она очнулась в полумраке ночи на следующий день, сердце бешено колотилось в груди, а в голове словно кружил ветер с нотками кошмара. Лишь немного Аннору отпустило, и она заснула, как кости начало ломить вновь. Боль всплывала в сознании — глубокая, пронизывающая душу, как будто она разделялась на две части. Перерождение в новую жизнь продолжалось. Каждый удар сердца напоминал ей о том, кем она была до этого перерождения, и всё её существо боролось с жаждой, что заполняла её, как черное море, утягивая в пучину. Малыш в животе не сопротивлялся и даже не ворочался, что показалось Анноре странным. Но кроме как о боли, пронизывающей каждую клетку ее тела она больше не могла думать ни о чем. Ей нужно было это пережить ради сына.
Она старалась сосредоточиться на своих воспоминаниях — прикосновениях мужа, теплоте солнечного света, только бы удержать себя от обрыва в бездну жажды и всепоглощающей боли. Вокруг слышались шорохи, тихие перешептывания за дверьми спальни, но в них она различала собственное могучее эхо, звучащее в унисон с животной силой, нарастающей внутри. Слух и зрение обострились. Каждая пылинка в воздухе резала глаз Анноре. Темнота ее покоев показалось ей настолько яркой, что у нее заболели глаза.
Слезы текли по щекам, смешиваясь с этой тьмой, и в эти мгновения ей казалось, что она теряется. Но где-то в глубине души разгорелся огонек надежды, когда Аннора вновь вспомнила ради чего она терпит эту боль. Она не может потеряет себя. Она будет бороться, даже если это значит, что ей всегда придется находиться на грани…
Только к обеду следующего третьего дня Анноре наконец-то стало лучше. Она сидела за своим туалетным столиком и не могла оторвать глаз от своего отражения. Кожа стала фарфоровой и все морщинки, которые начали появляться на лице совсем недавно, в уголках глаз и в зоне носогубки разгладились. Ресницы как будто стали длиннее, а губы немного пышнее. Волосы стали гуще и ниспадали по плечам красивыми блестящими шоколадными волнами.
Ничего больше не болело, чрезмерная худоба, синяки под глазами и впалые щеки исчезли, как будто Аннора никогда и не болела вовсе. Девушка прикасалась к своему лицу, чтобы удостоверится, что ей не кажется, что все и правда получилось. Вдруг в подтверждении ее слов в животе толкнулся малыш. Аннора погладила живот. Теперь она точно знала, что с ним все будет хорошо, она чувствовала это благодаря своей новой ипостаси. Из-за обостренности своих чувств, она могла многое ощущать совершенно по-новому, как и своего ребенка внутри.