— Она далеко отсюда. Если вы думаете держать меня в заложниках, для того, чтобы привлечь ее внимание...
— О нет, мой друг, я бы был совсем дураком, думая, что смогу справиться с таким монстром, как она. Тем более в ее порывах злости...
— Она не монстр, — шагнул к нему Уиил.
— Правда? — наигранно удивился Равиэль, — знаете откуда у меня эти пятна? — указал вампир на свои белые пятна на коже и седые волосы. Уиил промолчал.
— Она и ее вампирская семейка сделали это со мной, а ведь я мог бы быть обычным человеком, как вы и жить нормальную смертную жизнь... — Уиил заметил, как его зрачки расширились и оскал стал более устрашающим. Было видно, как он злился на Камелию, как он ненавидел ее.
— Они отняли у меня все, — продолжил вампир и подошел вплотную к Уиилу, — а теперь я отниму у нее все, — прошипел он. Секунду они смотрели друг другу в глаза, а после вампир ударил рукой Уиила в грудь, пробив ребра. Рука Равиэля прошла сквозь плоть и теперь держала на ладони его бьющееся сердце. Глаза художника расширились, рот открылся. Мыслями он пытался унестись как можно дальше от этой обжигающей боли, к ее глазам, голубому платью и поцелую...
— Пошел к черту... — прохрипел Уиил. Вампир оскалился в безумной улыбке и раздавил сердце художника. Голубые глаза Уиила остекленели и в них отразилось безумное лицо вампира. Он вынул руку из груди художника и бездыханное тело с грохотом упало на пол, заливая кровью деревянные доски. Красные брызги попали на холст с угольными глазами убийцы. Равиэль облизнул палец, пробуя кровь и скривился. Воспоминания художника об этом монстре были слишком омерзительными. Любовь?
— Как занятно, — обратился он к телу Уиила, — этот монстр умеет любить? Ты правда думал, что она тебя любит? Наивный человек... — он опустился на корточки, заглядывая в глаза художника, которые уже ничего не видели, — ну посмотрим, как она отреагирует на твою смерть.
После этих слов, вампир встал, кинул взгляд на портрет Камелии, усмехнулся, взял пальто и вышел из мастерской. Дверь осталась открытой и помещение наполняли звуки дождя и запах смерти смешался с запахом мокрой улицы.
Камелия направлялась в мастерскую к Уиилу, чтобы предложить ему вечную жизнь. Она все обдумала и даже написала письму Даниэлю, чтобы тот помог ей правильно все подготовить и если что помочь с переходом. Ведь тут, она не просто кусала какого-то очередного незнакомца ради забавы. Но Камелия знала, как художник обрадуется и уже представляла, как после перерождения они наконец-то будут по настоящему вместе. На подходе к мастерской она почуяла неладное, странный запах. Улыбка тотчас покинула ее лицо, сердце забилось и руки задрожали. Камелия аккуратно вошла, дверь была открыта. Комнату окутывал туман, запах крови смешался с сыростью.
— Уиил? — позвала она, но уже знала, что ей никто не ответит. У дальней стены она заметила, как кто-то лежал на полу в багровой луже. На трясущихся ногах Камелия подошла к телу, опустилась на колени и медленно коснулась плеча.
— Уиил... — почти одними губами произнесла она. Потянув за плечо, вампирша развернула тело и вскрикнула. Глаза, в которых когда-то отражалось небо и ее лицо превратились в мутное стекло, кожа побледнела, а золотые локоны потеряли свое свечение.
— Нет, нет, нет...
Камелия схватила его за лицо, но оно оказалось таким холодным, что казалось, этим холодом можно обжечь ладони. Запекшееся кровь на его губах и дыра в груди, куда она старалась не смотреть, но ее взгляд так отчаянно цеплялся за нее. Ему вырвали сердце... А ведь она пришла чтобы подарить ему вечную жизнь, чтоб они всегда были вместе, почему же так, почему? Зачем она послушала его тогда и ушла? Камелия поцеловала его в губы, нежно и со всей своей любовью, которая у нее вырывалась с болью из груди. Облизнув губы от крови, что осталась от последнего поцелуя с Уиилом, она закрыла глаза. Камелия пыталась найти в воспоминаниях его последнее, где был убийца, но кровь была уже не свежая и информация считывалась плохо. Перед глазами мелькали картинки их встреч, поцелуев и завтраков. На это все было слишком больно смотреть. Камелия мотала головой, пытаясь быстро перелистнуть эти страницы их жизни, ее волновал эпилог, в котором у нее отняли ее жизнь. Он был ее жизнью.