— Они убили его, — сквозь рыдания услышал он и понял, что речь о том художнике, который смог усмирить ее и раскрыть в себе новое чувство, зажечь другой огонь. Даниэль крепче обнял Камелию. Он прекрасно понимал ее боль.
Затем они вместе покинули город и направились в Верха, где Камелию ждал суд. В город отправили вампиров из ковена Разума, чтобы устранить последствия такого нападка, что еще в те времена было сделать проще. Потом Даниэль пытался узнать, кто совершил нападение на Уиила, но пришел к выводу, что это была, возможно ламия, которая мстила хозяину. Хотя он и был не до конца уверен. Все портреты Камелии и некоторые другие картины он забрал и оставил у себя. Думал, может Камелия захочет их оставить у себя, но кроме автопортрета художника она больше ничего не хотела забирать. Ей не нравились ее портреты, глаза, там была ее душа, но Камелия сомневалась, что она у нее есть...
Глава 12. Тот самый взгляд
Камелия
— Ладно, думаю тебе стоит отдохнуть, — вырвал меня из воспоминаний голос Даниэля. Мы все еще стояли в коридоре особняка Верхов возле портрета моей матери.
— Да, перед тем как я найду этого ублюдка, надо немного прийти в себя, — согласилась я. Разгромленная квартира, совет Верхов, воспоминания о Уииле, все это очень давило. И то, что не просто ламия убила его, а вампир, за что-то на меня обозленный. Даниэль проводил меня обратно в вестибюль, где на диване все еще сидел Кир.
— Надеюсь, ты ее отругал? — спросил он. Я закатила глаза.
— В этом нет необходимости, ведь рядом с ней есть ты, — усмехнулся Даниэль.
— Эй, я вообще-то тут! — замахала я руками. Вампиры переглянулись и рассмеялись. Да, хоть они меня иногда бесят, в особенности, тот блондинистый дождьбог, но все-таки дороже их и Кариды, у меня никого нет. Этим мыслям я улыбнулась и вдруг мне так захотелось посмотреть на портреты... те, что Уиил рисовал для меня. Когда-то я зареклась никогда на них не смотреть, так как там он показал меня настоящую, но сейчас... Я как будто чувствую, что я близка к себе настоящей, что я наконец нащупала что-то и возможно кисть мастера поможет мне до конца понять.
— Слушай, а где ты хранишь картины Уиила, я хочу на них посмотреть, — обратилась я к Даниэлю и его лицо в миг стало серьезном и настороженным. Наверное, он подумал, что зря вообще вспомнил об Уииле, но нет, наверное мне и было это нужно. Кир тоже с опаской метнул на меня свой взгляд.
— Они у меня дома. Ты уверена? — он взял меня за плечо и заглянул в глаза, разгадывая, что же скрывается за моими словами.
— Да, теперь да, — улыбнулась я. Даниэль кивнул.
Чтобы попасть домой к Даниэлю мы также воспользовались волшебным зеркалом. Причем Кир идти отказался, сказал, что будет ждать меня у Кариды и займется приемом гостей из его ковена и охотников. Дом друга моего отца находился также в пригороде Рима. Вилла Делла Омбре, окутанная кипарисами и вампирским амбре.
Картины Уиила заботливо ранились в одной из гостевых спален. Они все были закрыты белой тканью. Зайдя в комнату, я попросила, чтоб Даниэль оставил меня одну. Сначала он потоптался на пороге, сомневаясь, но через минуту все же оставил меня и закрыл дверь. Из окна падали лучи закатного солнца, вырисовывая солнечную дорожку на паркете. Я подошла к одной и картин и осторожно коснулась белой ткани. Сердце затрепетало от волнения. Еще секунда метаний и я сдернула легкую ткань.
— Ах, — я закрыла рот рукой. Я смотрела на саму себя, но сейчас во мне не было отвращения к нарисованной себе, как несколько десятилетий назад. Этот взгляд, пронзительный, решительный, знающий себе цену. Эта вампирша с холста как будто знала кто она на самом деле и приняла это. Улыбка, обращенная к создателю, мягкая и полная любви. Вот он баланс, вот она я. То, что все время видел во мне Уиил, а я упорно отворачивалась от этого.
Я открывала картину за картиной, везде я видела себя его глазами, наконец-то я увидела себя его глазами.
— Я так скучаю, — обратилась я к разноцветным мазкам на своем лице, — спасибо тебе, Уиил, теперь я все вижу, — голос дрожал, но я не плакала. Затем взгляд упал на почти белый холст у стены. Я подошла ближе. Чьи-то угольные глаза уставились на меня с белого полотна и как будто прожгли насквозь. Насколько я поняла, они были мужскими и почему-то этот набросок так и остался лишь наброском, не превратившись в очередной шедевр. Потом, мое сердце снова кольнуло, в левом нижнем углу я заметила уже потемневшее от времени красное пятно. Мне не надо было даже касаться его, чтобы понять, что это была кровь, и я точно знала чья она. Я резко отвернулась и сделала вдох, затем выдох и быстро накрыла картины, как и было, когда только я открыла дверь спальни.