— Нет, эти пятна, они безобразны, я пытаюсь каждый раз их скрывать... — зеленые глаза забегали по парку. Детектив начал тяжело дышать, как будто вот-вот словит паническую атаку. Боже, кто вообще довел его до такого? Уже будучи взрослым он стесняется этого и прячет.
— Эдвард, спокойно, все хорошо. Я не отвернусь от тебя из-за этих пятен, — я положила свою руку поверх его, — эта особенность не делает тебя каким-то плохим, наоборот. К тому же, работать с другим детективом я не хочу. Вдруг он окажется еще более невыносимым, чем ты? ,— я улыбнулась. Все сказанное было искренне, даже последнее. Роз убрал руку с щеки и порывисто обнял меня. Я даже опешила.
— Спасибо, правда. Мне никто такого не говорил, — прошептал он мне в ухо. Немного надрывисто, как будто сейчас заплачет. Я обняла его в ответ, но не стала ничего отвечать. Возможно ему и не нужен был мой ответ, просто несколько секунд ответных объятий. Затем он отпрянул и смущенно улыбнулся.
— Можно спросить? — осторожно начала я, когда мы продолжили идти к реке. Роз кивнул, — кто-то в детстве тебе гнобил за эти пятна? Прости, если я. ..
— Ничего, все хорошо. Паническая атака отступила благодаря тебе, так что я могу ответить. Да, когда я был маленьким, все, даже мой отец говорили, что я урод. Мама умерла почти сразу после родов, и он винил меня за это. Ладно бы я родился здоровым, но нет. За эти пятна я получал еще сильнее.
— Какой ужас... — выдохнула я. Это жестоко. Как можно говорить такое родному сыну? Раньше я и подумать не могла, что у детектива на душе может быть такая глубока рана и что все это время он скрывал свою болезнь, потому что боялся осуждения со стороны. Хотя, в этом современном мире я уже не замечала, чтобы люди оскорбляли друг друга за подобное. Многие стали более тактичными и понимающими в 21 веке.
— Ничего, я научился с этим жить, ну почти, — усмехнулся Роз.
— Да неужели? — прищурилась я.
— Не дразни, лучше расскажи про своего отца. Наверняка он был намного лучше моего.
— Если честно, то да, — начала я. Никогда никому не рассказывала о своих родителях, даже Уиллу. Просто, меня никогда не спрашивали, — мой отец был очень заботливым и очень любил нас с мамой. И он был очень добр к этому миру, хотя люди вокруг считали его монстром.
— Монстром, почему?
— Он был врачом с не стандартными методами лечения, — выкрутилась я. Не сказать же мне, что он был вампиром, который врачевал людей с помощью своей магии и крови.
— Что значит нестандартные методы? — спросил Роз и мы свернули на тропинку, ведущую из парка ив в Уишпер Корт, в сквер где находилась полуразрушенная беседка-ротонда. Там любили собираться подростки на свои первые свидания.
— Ну, я толком не знаю, отец не посвящал меня в свои секреты. Выводил микстуры какие-то... — затараторила я.
— И они помогали?
— В том то и дело, что да, но почему-то слишком суеверные люди восприняли это как что-то неправильное и даже в какой-то степени демоническое.
— Такие еще остались? — усмехнулся Роз.
— Да, как и те, кто до сих пор унижают других за внешность, — сказала я и легонько боднула детектива плечом. А между тем мы уже дошли до беседки свиданий. Солнце уже давно село и на сквер опустился сумрак. Беседка стояла на небольшой возвышенности и с нее можно было разглядеть полоску оранжевого неба на горизонте сквозь ветви плачущих ив.
Мы зашли внутрь и подошли к еще уцелевшим бортикам. Я облокотила на них свою сумку, а Роз уперся в них руками и глубоко вдохнул.
— Хорошо тут, правда? — сказал он и заглянул мне в глаза.
— Да, я люблю этот город, я чувствую себя здесь на своем месте, — вдруг вырвалось у меня. Рядом с детективом хотелось говорить о чувствах. Почему-то с ним было спокойно. Роз поддался ближе и наши лица оказались в сантиметре от неизбежного, еще немного и носы соприкоснуться.