Глубина приняла родниковым бодрящим холодом. Когда сгорел запас воздуха в легких, Талян медленно поднялся к поверхности, глубоко вдохнул и обратно погрузился к самому дну. Так он добрался до середины озера, всплыл и лег в верхнем теплом слое воды, глядя на затухающие звезды. Конечно, ему хотелось доплыть до противоположного берега и вернуться. Но сейчас он наверняка знал – теперь все берега на месте. А совсем недавно их было только три.
Все эти годы он не мог понять, почему так жестоко поступил с ним Совет. Вернее, Совета было сразу два. Сначала наложили ограничение на передвижение и встречи, до выяснения обстоятельств, непонятно каких. Типа домашнего ареста. А он нарезался, забузил, наплевал на Совет и на ограничения, заявился в деревню и….
Неподчинение Совету - тяжкий грех, прямая угроза Обществу и дискриминация Закона. И в назидание всем, именно за это, устроили показательную порку – отняли у него привычный Мир на целых сто лет! После короткого оглашения приговора просто выставили на лесную дорогу. Он даже не успел прокричать - «за что»!? Совету не задают вопросы. Такое право имеет только сам Совет. Совет никогда не изменяет решений и не отменяет приговоров.
И напрасно Талян, из раза в раз, с маниакальным упорством, пытался вернуться в «Омут». Он больше не находил круглой полянки с рыбацкой избушкой у озера. Озеро было, тропы были, а поляны не было. Сколько раз он пытался добраться до «Омута» вплавь, но неизменно приплывал к берегу, где лежала его одежда. Он знал объемы пятого порядка, знал, что не существует ни одного шанса попасть туда, но в полном исступлении продолжал биться в эту зеркальную стену, которая или отражала его, или незаметно пропускала через себя на другую сторону. Вот тогда он окончательно заистерил.
Звезды на небе внезапно исчезли. Утренний густой туман поднялся над водой, сменив темные очертания берега на бескрайний молочный разлив.
«Все. Хорош. Накопилось столько вопросов… и пока ни на один нет ответа».
Талян перевернулся и мощным баттерфляем поплыл к берегу.
продолжение четыре
Время близилось к полудню. Талян сидел на большом прогретом валуне возле дороги, подставляя лицо солнцу. В этом месте дорога, ведущая из Малых Озерков, вырывалась из теснины вековых сосен и сразу делала крутой поворот влево, уходя от топкой низины. А справа лес переходил в прекрасную березовую рощу, за которой пряталось озеро Борщячье. Это было место их последней встречи.
«Теперь бы только не наделать ошибок. Надо быть предельно осторожным. Если его снова закроют… кирдык всему» - раскладывал он в голове последовательность будущих действий.
В симфонию поющей стрекочущей шелестящей природы, разрушая гармонию первозданности, врезался диссонансом звук работающего мотора.
Талян открыл глаза, когда серебристый трехдверный «Паджеро» уже появился из леса и, не снижая скорости, мчался к повороту.
Он видел за рулем солидного мужчину в возрасте и молодую женщину, сидящую рядом. Мужчина, не следя за дорогой, что-то раздраженно доказывал, размахивая рукой. Секунда… глаза женщины округлились испугом, она ткнула пальцем в лобовое стекло. Еще секунда….
…воздух приобрел плотность студня, происходящее замерло, время остановилось, звуки исчезли, а в ушах появился низкий гул летящего самолета. Во рту сразу пересохло. У Таляна всегда так бывало, когда возникало присутствие Смерти.
Еще секунда… и застывший мир сдвинулся, понемногу набирая обороты. Только колеса машины больше не крутились, видимо водитель резко нажал на тормоза. Но машина уже не вписывалась в поворот. Правыми колесами она схватила обочину, качнулась, мужчина отпустил тормоз, машину бросило в другую сторону, руль влево… и высокий короткий внедорожник начал валиться на правый бок, потом на крышу, задирая к небу свое грязное днище, беспомощно вращая в воздухе колесами….
С продавленной крышей машина встала на колеса, секунда… и она продолжила свой кульбит. Еще пол-оборота, боком проехала на крыше несколько метров и уперлась в валун, на котором Талян безучастно наблюдал за трагедией.
Воздух вернулся в свою обычную прозрачность, самолетные турбины в ушах смолкли, наступила тишина. Только тихо поскрипывало в ступице крутящееся колесо. Талян спрыгнул с камня на землю, нагнулся и заглянул в машину. Под тяжестью машины оторвавшаяся от крыши передняя стойка порвала подушку безопасности и раскроила мужчине череп, вмяла его тело в сиденье.