- Да не тормошите вы ее, дайте спокойно отойти, - пробурчал он, - Ей сейчас уже никто не поможет, не беспокойте. Вы лучше дитём займитесь.
Оба доктора развернули куртку. А в это время появилась искорка над грудью умирающей, потом еще и еще, сразу устремляясь ввысь серебристыми стрелами.
- Легкой тебе дороги, родная, - прошептал Талян.
- Что вы сказали? – спросила доктор.
- Отмучилась….
И тут же на полной скорости тормознул «Форд» с надписью «МЧС России» на дверях.
- Пора валить, а то сейчас понаедут, начнут кровь по стеклышкам размазывать, да фекалии на анализы брать ….
Талян хмыкнул и попытался встать, его качнуло. Он понял, что далеко ему не уйти, слишком много сил ему пришлось отдать… ну хотя бы три шага до камня. Вокруг перевернутой машины уже бубнили мужские голоса.
«Семь, восемь, - считал он свои шаги, - Мля… Гулливер…»
Талян коснулся валуна, на котором полчаса назад, растянувшись и замерев, как ящерица, грел свои косточки. Теперь пара пустяков – поставить зеркало. Но сил уже не было совсем. Зеркало не вставало. Оно дрожало, как марево жарким днем над разогретым асфальтом. Он сделал еще несколько шагов, заходя за валун.
- Мужчина… мужчина…, - услышал он за спиной женские голоса, - Куда же вы запропастились…?!
Талян оперся спиной, сполз на колени, потом прилег, ища защиты у камня и забиваясь в какую-то щель.
- Хер вы меня достанете…, - прошептал он, - Венечка, как ты учил меня самому простому… зеркало без движения… в автономном режиме… пока бьется мое сердце….
«Теперь бы только не наделать ошибок…» - он через силу улыбнулся, вспомнив свою последнюю мысль за секунду до аварии.
продолжение пять
…- Венечка, - ласково позвал дед, переступая порог храмины, вросшей в землю каменными стенами – Вень, ты дома? – как будто разыскивая ребенка, звал дед, переходя из комнаты в комнату.
- Чего тебе, - недружелюбно ответила широченная квадратная спина, склоненная над дубовым столом, заваленным книгами.
- Я тебе тут внучка привел. Как договаривались. Может еще выйдет из него какой толк? Посмотришь, ладно?
- Пусть на крылечке обождет, - махнул грифельной палочкой куда-то за спину Веня.
- Да и по хозяйству он тебе поможет, домамничать али там двор подправить, вон какой детина вымахал, – дед подошел к столу, - Ну что, укротил время-то? - спросил он, вглядываясь в раскрытые книги.
- Эко ты паря какой прыткий…. Вот смотри, - Веня нажал на крышку маленького столика у стены, она раздвинулась скрипнув пружинами, из чрева появился сложный прибор с множеством кристаллов.
- Вот смотри… ввожу координаты… привязываю к объекту, к тебе например… подаю поле…, - свои слова Веня сопровождал какими-то быстрыми манипуляциями, явно довольный тем, что его трудом интересуются.
Тихий гул от прибора сопровождался негромким чистым перезвоном кристаллов. Талян из-за широкой Вениной спины хотел посунуться ближе к прибору, как стена вдруг исчезла, ну не совсем-таки исчезла, просто она зеркалом отразила комнату и стоящих в ней.
- Потрогай, твердая? – попросил Веня деда.
- Эвана, - дед удивленно провел по ней рукой.
- Теперь смотри, совмещаю потоки… синхронизирую время….
Рука деда нырнула в пустоту. Вернее утонула, как в ртути или расплавленном металле. Картинка невероятным образом преобразилась – стала не зеркальным отражением, а идентичным дублем комнаты. Там, внутри, они же стояли к ним спинами и разглядывали дальнюю стену.
- Можешь убедиться, точная копия.
Дед сделал шаг и исчез за тугой блестящей завесой, потом вновь появился, кивая головой.
- Верней не копия, а параллельный мир в полном синхроне, - сразу договорил Веня, - А вот теперь смотри – останавливаю тот поток и даю реверс….
Изображение на миг замерло и задвигалось в обратную сторону, все ускоряясь. Дед с Таляном, спиной вперед, выбегали из дома, неестественно-глупо запрыгивали на коней и кони задом скакали в лес….
- Теперь трогай.
Зеркало затвердело, хотя картинки в нем продолжали двигаться.
- Вот такая вот хрень, её-мать-ети…, - в сердцах воскликнул Вениамин, – И без вариантов!
- Слушай, а если ты здесь править будешь, а я там буду, а потом меня вернешь… – спросил с интересом дед.
- От ты, еп-тель… ты самый умный, пришел и все мне объяснил, дураку! А я пнем сидел, тебя ждал с подсказкой…! Спасибо, барин… - и он коротко махнул рукой то ли в подобии поклона, то ли в сердцах на деда.
- Да не заводись ты…, сказал первое, что на ум пришло.
– Да и мне это же самое на ум пришло, только вот когда ты там, то реверса нет… клинят миры пока ты оттуда не вернешься. И еще – назад двинуть можно, сколь угодно далеко, а вот вперед нет. Будущее не видать, потому как оно еще не наступило. Ладно, пойдем на воздух.
При солнечном свете Венина фигура предстала во всей красе. Он не был толстым, он был квадратным, кряжистым, массивно-основательным со всех сторон. Как и дом его, приземистый, сложенный из диких неотесанных валунов, замшелый, за века вросший в землю. Его плечи венчала кудрявая шевелюра, так же одинаковая со всех сторон. Только там где из нее торчала картошка носа и два глаза, можно было догадаться, что это лицо.
- Ну что, есть антигрустин-то…? – Веня подтолкнул деда плечом, – Наливай, по маленькой.
Дед снял с седла переметную суму, достал плоскую бутылку темно-зеленого стекла, заплетенную берестой. Они присели возле завалинки на два дубовых пня, оставшихся от давно истлевшей скамейки.
Таляну неинтересно было слушать предания старины глубокой. Его манила та странная машина, сложный прибор, напичканный удивительно-красивыми кристаллами с бесконечными переливами граней. Улучшив минуту, пока дед разливал тягучую настойку изумрудного цвета, он проскользнул обратно в дом.
Прибор «молчал». Но Талян вдруг услышал едва уловимый шепот. Он напряг слух и протянул руку в сторону машины, сразу все стихло. Только с улицы доносился басовитый говор мужчин.
- Наваждение какое-то, - буркнул Талян, борясь с искушением взять кристаллы в руки.
В центре нагромождения разноцветных камней возвышался тетраэдр горного хрусталя. Некоторые из минералов были ему знакомы. Он знал их свойства, характер, память, воздействие на людей. Какие-то из них были лечебные. Из каких-то он сам делал обереги. А какие-то он видел впервые. Вот с ними-то ему неудержимо хотелось познакомиться. Но вынуть кристаллы из прибора и потереть их в ладонях он не осмелился.
Два тонких медных провода тянулись от прибора к ряду глиняных горшков, запечатанных воском. Взгляд упал на край стола, где лежала небольшая книга в телячьем переплете.
- А вот и родословные камней…, - Талян обрадовано скользнул ладонью, и книга тут же оказалась у него под рубахой.
Он вышел и пристроился в сторонке за крыльцом.
Чтение так увлекло его, что уже в сумерках опустившегося вечера глаза стали болеть от сливающихся строчек и только смутно были видны рисунки. Дед давно уехал, Веня что-то бубнил и чертыхался в глубине дома. Талян потер глаза и услышал как в животе буркотит от голода. Он поднялся и прошел в дом. С минуту простоял за широкой спиной Вени и только когда кашлянул, спина безучастно отреагировала:
- Ты кто?
- Я…? – Талян растерялся от такого вопроса, - Ну…, это…, дед меня давеча к тебе привел.
- А чего мнешься?
- Так это… есть охота, - честно признался Талян.
- Пошарь в горнице на полках.
Талян прошел в соседнюю комнату и стал шарить по всем полкам, но не то что ли еды, он не смог найти даже гнилого сухаря среди пустых плошек и чашек.
«Да уж какая еда…! Тут мышь от голода повесилась!» - с расстройства подумал Талян и представил себе висящую в полумраке на грубом шнурке мышь, с противно-выпученными глазами и посиневшим длиннющим языком. Но тут же, против его воли, шнурок на мышке лопнул, как мыльный пузырь.
- Пошто животину мучишь? – услышал Талян из соседней комнаты.
Не успел Талян удивиться таким метаморфозам в своих мыслях, как снова, против его воли мышь ожила, закатала лапками вывалившийся язык, поправила выпученные глаза и, прищурившись, махнула в сторону Таляна. Лапка моментально превратилась в увесистый кулак, который больно воткнулся в глаз Таляну. Он даже не успел отпрянуть. А она погрозила ему другим кулаком, показала уже порозовевший язык и шмыгнула за стенку.