- Да не заводись ты…, сказал первое, что на ум пришло.
– Да и мне это же самое на ум пришло, только вот когда ты там, то реверса нет… клинят миры пока ты оттуда не вернешься. И еще – назад двинуть можно, сколь угодно далеко, а вот вперед нет. Будущее не видать, потому как оно еще не наступило. Ладно, пойдем на воздух.
При солнечном свете Венина фигура предстала во всей красе. Он не был толстым, он был квадратным, кряжистым, массивно-основательным со всех сторон. Как и дом его, приземистый, сложенный из диких неотесанных валунов, замшелый, за века вросший в землю. Его плечи венчала кудрявая шевелюра, так же одинаковая со всех сторон. Только там где из нее торчала картошка носа и два глаза, можно было догадаться, что это лицо.
- Ну что, есть антигрустин-то…? – Веня подтолкнул деда плечом, – Наливай, по маленькой.
Дед снял с седла переметную суму, достал плоскую бутылку темно-зеленого стекла, заплетенную берестой. Они присели возле завалинки на два дубовых пня, оставшихся от давно истлевшей скамейки.
Таляну неинтересно было слушать предания старины глубокой. Его манила та странная машина, сложный прибор, напичканный удивительно-красивыми кристаллами с бесконечными переливами граней. Улучшив минуту, пока дед разливал тягучую настойку изумрудного цвета, он проскользнул обратно в дом.
Прибор «молчал». Но Талян вдруг услышал едва уловимый шепот. Он напряг слух и протянул руку в сторону машины, сразу все стихло. Только с улицы доносился басовитый говор мужчин.
- Наваждение какое-то, - буркнул Талян, борясь с искушением взять кристаллы в руки.
В центре нагромождения разноцветных камней возвышался тетраэдр горного хрусталя. Некоторые из минералов были ему знакомы. Он знал их свойства, характер, память, воздействие на людей. Какие-то из них были лечебные. Из каких-то он сам делал обереги. А какие-то он видел впервые. Вот с ними-то ему неудержимо хотелось познакомиться. Но вынуть кристаллы из прибора и потереть их в ладонях он не осмелился.
Два тонких медных провода тянулись от прибора к ряду глиняных горшков, запечатанных воском. Взгляд упал на край стола, где лежала небольшая книга в телячьем переплете.
- А вот и родословные камней…, - Талян обрадовано скользнул ладонью, и книга тут же оказалась у него под рубахой.
Он вышел и пристроился в сторонке за крыльцом.
Чтение так увлекло его, что уже в сумерках опустившегося вечера глаза стали болеть от сливающихся строчек и только смутно были видны рисунки. Дед давно уехал, Веня что-то бубнил и чертыхался в глубине дома. Талян потер глаза и услышал как в животе буркотит от голода. Он поднялся и прошел в дом. С минуту простоял за широкой спиной Вени и только когда кашлянул, спина безучастно отреагировала:
- Ты кто?
- Я…? – Талян растерялся от такого вопроса, - Ну…, это…, дед меня давеча к тебе привел.
- А чего мнешься?
- Так это… есть охота, - честно признался Талян.
- Пошарь в горнице на полках.
Талян прошел в соседнюю комнату и стал шарить по всем полкам, но не то что ли еды, он не смог найти даже гнилого сухаря среди пустых плошек и чашек.
«Да уж какая еда…! Тут мышь от голода повесилась!» - с расстройства подумал Талян и представил себе висящую в полумраке на грубом шнурке мышь, с противно-выпученными глазами и посиневшим длиннющим языком. Но тут же, против его воли, шнурок на мышке лопнул, как мыльный пузырь.
- Пошто животину мучишь? – услышал Талян из соседней комнаты.
Не успел Талян удивиться таким метаморфозам в своих мыслях, как снова, против его воли мышь ожила, закатала лапками вывалившийся язык, поправила выпученные глаза и, прищурившись, махнула в сторону Таляна. Лапка моментально превратилась в увесистый кулак, который больно воткнулся в глаз Таляну. Он даже не успел отпрянуть. А она погрозила ему другим кулаком, показала уже порозовевший язык и шмыгнула за стенку.
Талян стоял перед Вениной спиной и растерянно тер подбитый глаз.
- Ты нешто не ведаешь, что мысль материальна? – хохотнула не оборачиваясь спина, - Впредь тебе первая наука.
- А почему пирамида, а не шар или череп хрустальный? Я слыхал про такой, – показал Талян на загадочную машину.
- Книгу верни, - в голосе Вени послышалось замешательство, он обернулся, - Да, совсем ведь забыл, там за зеркалом заяц в соусе с травами тушеный. Возьми, поешь, - Венины глаза искрились смехом.
Талян долго и удивленно высматривал за огромным, приставленным к стене зеркалом место, где бы мог поместиться заяц, пока не подошел Веня. Он сунул руку прямо в зеркало и выудил откуда-то сбоку тяжелую утятницу.