Аделаида нависла своим бюстом над лэптопом, пощелкала клавишами:
- А у меня тут третьего дня отмечено. Где денек-то потеряли?
- Может я под амнистию попал, - хохотнул тот в ответ, вспоминая, что Гриню он еще вчера смог «разглядеть» в толпе.
- Тут вот за вами еще небольшая гора битой посуды числится… - подняла она глаза от монитора, - Ну да с Администрацией сами разберетесь. Бывали случаи, что списывали….
- Как здоровьице дражайшего Кузьмы ээээ….
- Пантелеймоныча. В самом соку мужчина. Во власть вошел – жесткой рукой порядок правит, чуть что, чрезмерно горячие головы на Чертову Гать выкидывает, чтоб поостудились, - и она выразительно перевела взгляд на застывшего в воздухе Гриню.
- Эвана…. а ведь всё на глазах… с домовенка Кузьки начинал, с коридорного… с полотера. А вот ведь до каких высот поднялся. Гляди-ж-ка….
- А это кто с вами, такой молодой да резвый, да к воспитанию неприученный?
- Из ранних… Григорий, то ли Погребальный, то ли Подземельный, то ли поэт, то ли песельник…. Попутчик мой.
- Так он не сотоварищ ваш по перу?
- Да неее, случайный. В переходе на Казанском песни жалестивые пел, вот там я его и зацепил. Мне што, в пути веселее, - и добавил чуть тише, – Ни о чем не ведает. Закона совсем не разумеет. Даже копыта как следует прятать не научился. Не бросать же, еще греха не оберешься.
- Разумеется, разберемся, - кивнула, понимая Аделаида.
За все время пока они вели светскую беседу, соблюдая politesse, перед глазами мертвенно висевшего Грини медленно проплывали огненно-красные светящиеся буквы Пользовательского соглашения, в конце которого кроваво светилась его подпись. После чего веселым курсивом побежали услуги, оказываемые пансионатом-грязелечебницей-домом отдыха для творческой нечисти «Тихий Омут».
- Так вас вместе селить, али порознь? – вновь пропела Аделаида.
- Конечно, для удобства и комфорту было б неплохо в раздельные. Ну коли мест нет…. Умаялся я с им, за два-то дни, сил нет. Одним словом – молодежь. Да и с годами спать я стал чутко. Так что мне бы подальше от ночных увеселений, да поближе к лечебным процедурам….
- Ах, лукаавый… - погрозила пальчиком Аделаида, – Снова приударить за персоналом собрались? Смотрите, искуситель, у нас теперь с этим строго – девочкам нашим даже жеманничать с отдыхающими запрещено, вмиг за воротами окажутся. Ну да уж ладно, поселю в триста тринадцатом.
- Как могли подумать…! – делано возмутился он в ответ, пытаясь покраснеть, – Мне б косточки прогреть, да ревматизмы в грязи утопить… старенький уж стал, намаялся, по свету скитаясь….
- Все вы так поначалу, - снова широко улыбнулась она, – Ну а этого пока в девятьсот девятый поселим, пока не разберемся, что с его рогами да копытами делать.
- А чего разбираться-то - на студень, да и всех делов, - не сдержался тот.
Гриша хряпнулся на пол, цокнув о мрамор конечностями и приобретая вновь способность двигаться.
- Добро пожаловать в наши пенаты, господа. Надеемся, что еще порадуете нас, вы –стихами новыми, да песнями красивыми, - кивнула она на Гриню, – Ну а вы рассказсками увлекательными про ваши скитания, да про дальние Палестины, в коих побывали…. Только имейте ввиду – на первых двух этажах мы иностранцев селим, они, видите ли глубины боятся. Так что уж, поаккуратней там.
- Толь, Толь… а как это вот так… - заискивающе похрюкивал Гриня, забегая вперед и заглядывая Таляну в глаза, – Толь, а как она так… я чуть не обоср… не обгадился со страху, когда она меня за рога подвесила… а вот эти буковки-буковки… это как?
- Она ведьма сильная, потомственная. По дедовской линии у Аделаиды все из-за бугра, да и там не из последних были, пол Европы в кулаке держали, даже с этими кровососами Дракулами знаться не хотели, - с каким-то мстительным удовольствием начал разводить сказку Талян.
- А как же она здесь-то?
- Да дед ее, когда молодым был, в ее бабку из нашенских втюрился, - Талян хмыкнул, в момент переходя на полушепот пионерской страшилки про всемогущую Аделаиду, - Говорят, любовь знатная была, лютая… нашу-то в той семье не приняли, а он упертый… ну и понятно - скандал на весь мир. Его всех званий лишили и почетов, из семьи изгнали, а вот силу колдовскую только с кровью отнять можно. А тут кровь перемешалась и удвоилась она, сила-то, в детях и внуках. Аделаида-то и не то может. Видал, я сам перед нею глаза не смею поднять.
К этому времени они дошли до конца полутемного коридора, и Талян нажал кнопку вызова лифта.
- Толь, Толь… а за что тебе сто годков-то впаяли…? Я-то думал, ты шутишь.