- Долгая история… потом, как-нибудь….
Они вошли в лифт, где самая нижняя кнопка была с цифрой «тринадцать».
- Давай Гриня, сначала тебя отвезем, да там бар рядом – заглянем, вдруг кого знакомых встретим, до ужина еще долго, а обед мы уже прогуляли, – Талян нажал цифру «девять» и лифт мягко пошел вниз.
продолжение один
- Дивiсь, оцe гарнi дiвчини…! – расплылся в улыбке Талян и приобнял двух симпатичных ведьмочек, сидящих в пустом зале у длинной стойки бара, – Жовто-блакитнi… ще розмовляють на москальской мовi, чи нi?
Девицы вздрогнули от неожиданности, обернулись, а одна, что постарше поплыла в улыбке, и привстав, прямо с высокого табурета повисла у него на шее.
- Таличек, Таличек, - запела она радостно, – Трындим, трындим,… только ты не напрягайся, наверняка из украинского больше ничего не помнишь, за уральскими горами уж поди стерлось все из памяти, - чем сразу намекнула, что в курсе всех его последних скитаний.
- И что это… я тут намедни, лет писят назад зажигал у вас в Трусковце на водах, кое-что в башке осталось.
- Таль, в твоей голове только одни анекдоты остаются, да истории всякие непристойные. Срамота одна! Ты в детстве на бересте грамоту осваивал, а чего теперь получилось-то?
- Так с бумагой тогда дефицит был. И какая-такая срамота?! – хохотнул он, - Всего лишь сюжеты из жизни, зарисовки быта. Музыка, да и только!
- Аха, особенно твои частушки, - не переставала улыбаться она, - Как вспомню, так до сих пор краснею….
- Лора, ты историю прекрати переиначивать…! – делано-строго, едва сдерживаясь от смеха, перебил Талян, – Анекдот там, или частушка, есть мудрость народная, сублимация мысли философской так сказать, соль земли. И вся моя заслуга в том, что грамоте обучился, с чужих слов записывал, а получилось, для потомков сохранил. Так чем мы хуже других? Вон у японцев танка, хайку, а у нас настоящая ракусю…!
- Кёка у тебя настоящая, безумные….
- Ты полегче, это поэзия, корни которой в человеческом сердце. Между прочем, Цураюки сказал. А скоморохи еще до меня на Руси были.
- Ну да, а ненормативная лексика – форма самовыражения? – хихикнула она в ответ, - Таличек, я так рада тебя видеть!
- Меня там не было… сами научились… под игом триста лет, спроси любого академика, он тебе это докажет, как дважды два! – отбивался с улыбкой Талян.
- На твоих же берестяных грамотах!
Смех брызнул мелко звонко и раздробился угасая.
- Мои только былины, - развел руками Талян, - И то меньшая половина.
- Да уж не скромничай - меньшая половина. Тебя тогда можно было в тираж запускать. Зачем станок Федорычу отдал?
- В Ване жилка коммерческая билась. Тема религиозная на тот момент востребована была. Вот он тот станок под попов и наладил. А народ что, он и без меня и без грамоты очень-таки прожить мог. Получается, что на меня спроса не было, не формат.
Лора вела себя как девчонка - сыпала словами быстро-радостно, сбивчиво, обо всем сразу и малозначительном. Талян едва успевал отвечать на эту мелкую дробь ненужных пустяков. А она так же сбивчиво трогала его, поглаживала, прижималась, мельком заглядывая в глаза, и сопровождая все это короткими возбужденно-радостными смешками, как будто хотела убедиться в реальности стоящего перед ней Таляна.
Он остановил веселую перепалку, сделал заказ и снова обернулся к компании.
- Рада видеть тебя, чес слово… - и очень выразительно посмотрела Таляну в глаза, потом смутившись своих вырвавшихся чувств, сразу перевела разговор, - А я вот подружку себе нашла в днепровских степях, да и сюда, в «Омут», – Лора оглянулась к ней, - Знакомьтесь – моя молодая подруга, начинающая поэтесса….
- Да и мой тоже, молодой начинающий поэтесс… бард, так сказать. Прямо с Грушинского фестиваля. Вон до сих пор вся башка в репьях, одежда костром прожженная, тушенкой со шпротами перемазана. По кустам да по оврагам с гитарой не один день елозил, – снова не сдержался в адрес Грини Талян, «приукрасив» правду.
- По рюмочке «Змеевицы» за знакомство, мальчики?
- Да не, мы для началу по «Горынычу».
- Ой, Таль, смотри, твой «Горыныч» в последний раз пожарами обернулся. Да и в жизни твоей он не раз поперек дороги ложился….
Заунывно звякнули рюмки с фужерами, огненный шар покатился по пищеводу Таляна, но не упал в желудок, а стал обратно подниматься к горлу, покатался туда-сюда и опал, рассосался, пробившись серным драконьим выхлопом….
- За столько лет уже и вкус забывать стал, – задохнулся Талян и сквозь проступившую слезу спросил, - Это ты что, на Илюшу намекаешь?