Дед заполнил убористым почерком четвертушку, остановился, сложил руки на животе, внимательно посмотрел на Менделеева.
- Вам бы задержаться здесь, дней на двадцать, на месяц. Есть такая возможность?
- Вполне.
- Средства к существованию есть?
- Я закончил университет, химический факультет. Имею назначение в Одессу.
- Ну вот и замечательно. Учителя и здесь нужны. Без работы не останетесь. А я вас пока понаблюдаю. Потом покатите в свою Одесу. И вот еще что, - дед задумчиво извлек еще один листок бумаги и снова начал писать, - Обязательно съездите в Бахчисарай. Есть там у меня один знакомый травник. Вот его адрес. Он вам по моему рецепту подготовит сбор из горных трав. Когда вернетесь в Петербург, - дед хмыкнул, - А вы туда обязательно вернетесь, то принимайте этот отвар при каждой простуде. Климат там исключительно гнилой. И опасный для ваших легких.
- Спасибо, - Дмитрий Иванович поднялся, засовывая рецепты в карман и забирая снадобья.
- А когда вы подрастете, - дед ехидно взглянул на Георгия, - Женитесь, станете известным ученым, то купите дачку где-нибудь на берегу моря. Только южного, а не Балтийского. Она вам гарантировано жизнь продлит. И письмо своего доктора с диагнозом, что лежит в вашем грудном кармане, не выбрасывайте, через пару десятков лет вы ему его предъявите, - и видя замешательство молодого человека, догадавшись добавил, - А если вы всенепременно хотите познакомиться с Николаем Ивановичем, милости прошу отужинать с нами. Сегодня. Если только не привезут новых раненых.
Отец и сын смотрели в след уходящему Менделееву.
- Я отдам ему Периодический закон элементов, - проговорил уверенно Георгий.
- На Совет захотел? Давно там не был?
- А ты? Отдал Пирогову анестезию.
- Они сами до всего дошли. Я только предложил рецептуру.
- Вот и у меня – сами. Уже классифицируют. До периодичности остался один шаг. Я ему только свой метод горизонтальной, вертикальной и диагональной интерполяции в периодической системе покажу.
- Свой метод?
- Извини, только Господь может создать такое Совершенство закономерности.
Талян задумчиво сложил письмо и растерянно оглянулся на Аделаиду.
- Он знал, что его жизнь на исходе, буквально дни. Поэтому оперировал с Пироговым уже в Севастополе, прямо на передовой, - Аделаида опустила глаза, - Снаряд с крейсера крупного калибра попал прямо в санитарную палатку. Мы даже не смогли собрать останки.
продолжение тринадцать
Все в той же растерянности Талян спустился к себе в комнату, снял куртку и небрежно бросил ее на стул. Из грудного кармана выскользнул паспорт и файл, который отдал ему Юлий. Талян вынул бумажку, про которую совсем забыл, развернул – страница была явно вырвана из какой-то амбарной или учетной книги, разлинована на четыре неравных графы и наполовину исписана ровным почерком отца. В последней записи значилось: «16 марта 1919 года. Цианистый кали, две аптекарские унции. Выдано по требованию следователю Бондаренко В. А.. Получил – Бондаренко, собственноручно». В графе «подпись» было пусто. Через всю страницу, снизу вверх, был едва видимый розовый след, как будто кто-то случайно капнул вареньем и, спохватившись, тут же его стер. В месте отрыва, в самом низу, было еще небольшое засохшее пятнышко того же варенья.
У Таляна гулко застучало сердце, перехватило дыхание. Он присел, попытался разгладить на колене листок, но сразу отдернул руки, испуганно вскочил и быстро вышел из комнаты.
- И что ты от меня хочешь? – спросила Аделаида, разглядывая вырванную страницу, - Юлька отдал? Вот полюбуйся, твоя школа…. это ж надо – наверняка из архива Лубянки!
- А причем тут снова я? Я Юлия сегодня первый раз в жизни видел.
- А притом. Кто учил – правда у каждого своя, только истина одна, даже большевики назвали свою газету «Правда», а не «Истина», - Аделаида наигранно-осуждающе вздохнула, покачав головой, - И такое говорить семнадцатилетним детям! Вот теперь уже дети тех детей ищут твою истину, попирая нравственные приличия. Так ты чего хотел-то? – вернулась она к началу.
- Что-то сливается у меня все, скорость большая.
Аделаида смотрела на него в ожидании, вздернув брови.
- Ну и это, - Талян поежился, - Боюсь я. Подстрахуешь?
Удовлетворенная второй частью ответа, она усадила Таляна в кресло, положила его руки на рукопись, взяла чистый лист бумаги и поставила маркером в центре его жирную черную точку.
- Давай на «ом», попробуем последовательность и скорость восстановить, - она отпустила лист в метре от лица Таляна и он повис в воздухе прямо напротив глаз, - С последней строки? – по музыкальному спросила она, указывая глазами на вырванную страничку.