- Никак не могу понять – за кого ты? – улыбка на лице Феликса моментально сменилась злым прищуром, - Если ты враг, то должен сейчас обличать, негодовать по поводу. Если наш, то должен ликовать. А ты безучастен, равнодушен, да еще нагло иронизируешь. Совсем страх потерял. Может тебя с ними на Соловки отправить?
- О как! У нас есть чувство глубокого удовлетворения, разрешено и чувство законного негодования, а вот чувство собственного достоинства не рассматривается совсем!
- Сейчас не то время. Раздавят.
- Тогда я сочувствующий.
- Кому? – правильно понял Дзержинский.
- Всему тому фундаментальному, что вы успели разрушить.
- Ну...? Договаривай.
Как бы порой не был жесток и категоричен Феликс, но все же он признавался себе, что этот человек симпатичен ему. Спокойная правда, железная логика доводов, без надрыва, без всяких политических раскрасов, без навязывания своей точки зрения – ум в сочетании со смелостью – таких людей после революции совсем не осталось.
- Ну, например, вы разрушили институт семьи. Ладно бы завели себе бордель по высшему разряду, или каждому по гарему. Так ведь нет – вам подо все надо идеологию подвести. Эта ваша красная Мессалина с заляпанным стаканом…. Идеология крайней распущенности. Ну, допустим, одних вы расстреляете, других на Соловки, а оставшиеся тупо сами вымрут от сифилиса – кто вам будет строить светлое будущее? Ты знаешь, что венерические заболевания за последний год выросли в разы, а препараты висмута не достать ни за какие деньги? Зато стрихнин, кокаин, морфий стали нормой! Можно купить на каждом углу.
- Принимается, - вынужден был согласиться с доводами Дзержинский, - Но ты же сам знаешь – любая революция поднимает со дна самые низменные пороки общества. С контрой разберемся, и этим займемся.
- Ка бы не опоздали.
- Успеем.
- Еще? Вы разрушили кодифицированное законодательство и пользуетесь только «революционным правосознанием». Судов нет, обвинительных заключений нет, приговоров нет, нет самих уголовных дел, я уж молчу про адвокатов. Допустим, вы разделались с контрреволюцией, а куда вы уголовку денете? Думаете, она сама рассосется, от революционного правосознания уголовников? Криминалистику разрушили еще в феврале. При Московской судебной палате была самая лучшая в Европе криминалистическая лаборатория, и что теперь в здании Сената? Разруха?
Дзержинский уловил, куда тот клонит и сразу узкие миндалины глаз превратились в щелки, клинышек бороды озарился улыбкой:
- Почему? Нет. Там Ленин со Свердловым живут. Бонч-Бруевич с ремонтом быстро управился. И успокойся ты – будет тебе лаборатория, соберем со всей Москвы все самое лучшее. Дам команду, наш старый товарищ подберет все по высшему разряду.
- Что? Это этот сектант?! Сначала духоборов по Канаде расселял, теперь большевиков по Кремлю!
- Смешной ты. Каждого нужно использовать соразмерно его опыту. Да и у кого ошибок по молодости не было? Главное – уметь их признавать.
- Да? Именно поэтому ты держишь у себя всех этих покаянных Чинарёвых, Семёновых, Бондаренко? Потому что признали ошибки? Или соразмерно опыту?
Дзержинский поиграл желваками, но терпеливо продолжил:
- Это люди другого сорта. Как бы тебе объяснить, - Феликс замолчал, подбирая слова, - Они любят убивать. Настоящие убийцы, получающие от этого глубокое удовлетворение, можно сказать наслаждение. Такие люди были во все времена. Эсеры годами собирали их по всей России. Идеология, партийность для них не более чем звук – убийство за светлое будущее. Такие понятия как Бог или совесть им чужды. Зачем же такой материал в расход пускать? Потом наищешься. Они будут нужны при любой власти.
- Феликс, мне унизительно, когда меня ставят в их ряды. Моя работа требует ювелирной тонкости. И я не убийца. И чужая смерть не доставляет мне удовольствия или наслаждения. Когда у тебя есть такие бойцы – я-то вам зачем?
- А тебя никто и не ставит. Это качественные исполнители, которые делают грубую и грязную работу.
- Качественные? А чего же они с Лениным так прокололись? Или это входило в какой-то гениальный план, о котором я не догадываюсь?
- Это прокол наш, в ЧК никто не знал о покушении, - повел в сторону Дзержинский.
- Да не юли ты, лиса! Вы же Урицкого два месяца назад, еще двенадцатого июля приговорили. Как там у вас формулировка - "Предложить ЦК партии отозвать тов. Урицкого с поста председателя Петроградской Чрезвычайной комиссии…" Ведь так? А почему не сняли? На пенсию не отправили? Так у вас так не принято. Партийные товарищи уже давно не человеки, а дрова, которыми должно поддерживать пламя Революции! Расходный материал. И ты ждал случая.