- И все же, Владимир Ильич….
- Да подожди ты…, я там тоже от смеха не удержался, да как выскачу из-за двери! Видел бы ты их рожи…! – Ленин снова заливисто засмеялся, - Видимо у них в штанах такие же глыбы случились, как на той клумбе! А я как ни в чем небывало подсаживаюсь к ним за стол, сухарик беру и начинаю свой анекдот рассказывать – Корреспонденту дали задание написать передовицу про анархистов. Отыскал он их крайне-правую фракцию анархистов-максималистов и спрашивает – А правда ли, что ваша принципиальная позиция это: вам всё пох-ю? – Так и есть, всё пох-ю! - И власть вам пох-ю? – Пох-ю! – И семья, жена, быт тоже пох-ю? – Тоже пох-ю! – А деньги? – А деньги не пох-ю! – Тогда неувязочка получается… - А нам пох-ю твоя неувязочка!
Глаза у Дзержинского сощурились и рот расплылся в улыбке. Как будто спрятался он за улыбкой от ленинских глаз-буравчиков.
- Вот ты смеешься, Феликс, а они не смеялись.
- От испуга наверно….
- Да не только, - Ленин смотрел задумчиво сквозь Дзержинского, - Просто народу пох-ю, на всех анархистов, социалистов, коммунистов, и на нас в том числе. Не знают они их, и знать не хотят, не понимают в этом ни-чер-та. Мы их от царя освободили, а они по царю уже скучают. Глуп наш народ, и тёмен. Его вековая мечта – о добром и справедливом царе. И пришла мне после того мысль интересная, Феликс….
- Да Владимир Ильич, слушаю.
Дзержинский ел бутерброд, откусывая маленькими кусочками и тщательно прожевывая, чтобы в любой момент быстро проглотить и не давясь поддержать разговор.
Ленин подался вперед, положил локоть на стол, второй рукой опершись в подлокотник плетеного кресла.
- Так вот - зачем у народа мечту отнимать? Надо ему ее дать! Понимаешь?
- Не совсем, Владимир Ильич….
- Так ведь тот солдатик, по большому счету, про царя «сказывал». А главное – с юмором, с любовью, по-доброму. Надо им в этом помочь, а не наказывать….
- В чем?
- Сказки сочинять, байки, анекдоты. Про меня. Доброго, справедливого, скромного, мудрого… были же у народа и богатыри свои и Стеньки Разины, - татарские глаза Ленина сощурились в улыбке, - И чтобы никаких там Троцких, Свердловых и прочих, иначе запутаются. Царь должен быть один, понял?
Дзержинский утвердительно кивнул.
- И вот еще что. Страна у нас аграрная – почти девяносто процентов крестьянства. Наши крестьяне недоверчивы, в большинстве своем безграмотны. Чтобы верить, им нужно видеть. Архиважно наладить производство моих портретов, памятников, бюстов. Это будет политически полезным шагом. Когда они увидят мои портреты, они убедятся в том, что Ленин на самом деле существует. Послезавтра съезд, у меня уже готов доклад «О политической пропаганде и культурно-просветительной работе в деревне». В нем я указываю, что политическая темнота и культурная отсталость деревенского населения есть серьезное препятствие на пути создания прочного союза пролетариата с крестьянством. Примем резолюцию, но ты уж будь готов. Пусть каждый депутат увезет с собой по моему портрету, - Ленин заметил, как Феликс кивнув, опустил глаза, - Есть сомнения?
- Нет, Владимир Ильич, производство бюстов наладим, для начала из гипса, типографию портретами загрузим, художников подключим, писателей, лояльных партии. И с депутатами все понятно. Только вот… ВЦИК как на это отреагирует? Заорут сразу – культ личности, противоречие с демократизмом Советов…!
- Э, батенька, никакого принципиального противоречия между советским демократизмом и применением диктаторской власти отдельных лиц нет. Потому как нет демократизма и быть не может! Он закончился в январе, когда Толя Железняков провозгласил лозунг «Караул устал». Только диктатура! Диктатура пролетариата! – Ленин вскочил с места и, откинув полу пиджака, уперся ладонью в бок, - А как же еще может быть обеспечено строжайшее единство воли? Подчинением воли тысяч воле одного! Кто первый это поймет, тот и царь. Любую другую власть народ не примет!
Ленин задумчиво посмотрел в окно:
- А кто сильно орать будет… найдем чем рот заткнуть. Глебушка наш, Иудушка, не забросил еще писать-то свою «Черную книгу»?
- Как можно, Владимир Ильич, - Дзержинский потянулся к кожаной папке и достал листок, - Вот тут, вы просили… да пока вы болели, все удобного случая не представлялось. Яков Михайлович как раз по Украине ездил, ну мы нашего управделами немного поприжали, на второй ключик от сейфа, не медвежатника же в Кремль привозить….
- Какой ключик? – Ленин резко обернулся и от боли схватился рукой за левую ключицу, - А чччерт…! Эти говнюки так пули и не вынули, пошевелиться нельзя, - он снова сел в свое кресло, - Ну-ка, что там?