Ленин аккуратно переложил порошки в карман пиджака.
- А если сам догадается? Помнится, он в юности на аптекаря учился.
- Тогда есть альтернатива, высшая мера социальной защиты, - Ленин взвесил на ладони браунинг и сунул его во внутренний карман, - Все, пошли.
Идя по коридору бывшего Сената на «половину» Свердлова, Ленин коротко, тезисно рассказывал свой план Дзержинскому:
- Погоди, увидишь на съезде, как я всю эту оппозицию разнесу. Коба уже готов с докладом об армии. Везде введем тотальный партийный контроль. ВЦИК, СНК, в армию комиссаров от партии. А то Лейба заигрался со своими военспецами. Еще один… редиска еврейская. Снаружи красный, а раскуси, внутри белый. Когда Свердлова уберем – Иосиф сразу кадрами займется. К следующему съезду надо всех делегатов на своих поменять. Потом партийную чистку провести. Но перегибать не надо, во всем должна быть целесообразность. Даже Троцкий может принести немало пользы как союзник, только нужно ослабить его политически. И ты вот что, - Ленин приостановился и, повернувшись к Дзержинскому, взял его за пуговицу френча, - Я Сталину говорил и тебе скажу – кончай мотаться между мной и Троцким. Вождь у пролетариата должен быть один.
Войдя в квартиру Свердлова, Ленин подошел к сестре милосердия, которая быстро поднялась из-за стола.
- Как здоровье Якова Михайловича?
- Резкое ухудшение, Владимир Ильич….
- Как? Ведь еще вчера он на поправку шел, даже смог выступить на заседании ВЦИКа…, - и в задумчивости обернулся к Дзержинскому, - Не бережем мы кадры, не ценим… сутками, на износ. А кадры решают все. Но он у нас крепкий, должен подняться. Ты посиди здесь, последи, чтобы нашей «беседе» никто не помешал.
- Владимир Ильич, испанский грипп чрезвычайно опасное и заразное заболевание, - пыталась остановить его сестра, - Передается воздушно-капельным путем….
Ленин категорично махнул рукой и открыл дверь в спальню.
- Янкель, душа моя, ты что это, решил съезд саботировать?! – шутливым тоном начал Ленин, прикрыв за собой дверь, - Нам без тебя никак нельзя.
- Владимир Ильич, простите…, - едва слышно произнес Свердлов, пытаясь подняться, но не смог оторвать даже голову от подушки.
- Лежи, лежи, береги силы. Я вот тут посижу, - Ленин приставил стул к кровати, внимательно вглядываясь в больного, - Ты ведь у нас многожильный, никакие болезни тебя не берут. Мне товарищи рассказывали, как ты зимой на Оби в полынью провалился и двенадцать километров шел по морозу! И ничего, выкарабкался! Из проруби выкарабкался, а тут всего лишь какая-то простуда.
Цепкие глаза Ленина шарили, ощупывали лицо Свердлова, обветренное, потемневшее от загара, осунувшееся от болезни, как будто искали на нем какие-то тайные знаки, хотели убедиться в скорой кончине партийного товарища. При этом даже речь его стала медленней и вкрадчивей:
- Яшек, помнишь - из Искры возгорится пламя, пламя мировой революции…, - он взял слабую ладонь Свердлова в свои руки, - Как говорит наш Железный Феликс, дьявольская это задумка, поддерживать тот огонь человеческими телами… вот и из меня ты хотел полено сделать….
Свердлов попытался что-то произнести. Ленин подсел ближе, в попытке расслышать шепот склонился к самым губам Свердлова.
- Какое это теперь имеет значение, Янкель? В этой преисподней есть только две роли – либо полено, либо истопник. Истопник из тебя не получился – тогда полезай в топку революции….- Ленин задумчиво гладил вялую неподвижную руку Свердлова, - Нет, я не держу зла. Это не я, это Революция не прощает ошибок…. А вот второго шанса я тебе не дам.
Владимир Ильич, как будто в чем-то окончательно убедившись, крепко пожал руку Свердлова:
- Держись, Янкель, даже сейчас ты не имеешь права проявлять слабость И ты прав. Ты раньше меня догадался – трон только для одного. Трон не для тебя – довольствуйся пьедесталом.
Ленин тихо прикрыл за собой дверь, задумчиво остановился посередине комнаты:
- Вот что, Феликс Эдмундович, поставь-ка здесь своего надежного человечка. Яков Михайлович уснул, его нельзя беспокоить, - и уже направившись к выходу, вдруг остановился, - И еще этот, как его, ну твой спец из лаборатории….
- Ааа, этот….
- Ошибочка вышла, - он оглянулся на сестру милосердия, - Поспешил ты его уволить. Такие ювелиры нам бы еще пригодились, - и уже больше для себя, - Всё на алтарь Революции… не считаемся ни с какими потерями….
продолжение семнадцать
Юлий Капитонович распахнул дверь в комнату дочери, пропуская вперед гостей.