- Короче!
- А еще за покойницкую ему доплачивают, - Саня нервно дернулся, - Иногда спиртягу выдают, фамфурик.
- Дальше! – Капитоныч профессионально прессовал Потемкина.
- Ну я взял пузырь и к нему. Про аварию уже весь город знал. А уж он-то наверняка все подробности.
- Выпили – дальше!
- Выпили…. Он спирт достал. Потом все закончилось.
- Что закончилось?
- Бухло закончилось. Ну я предложил к Зойке сходить, в ларек, палёнки взять. Только это, начальник… Зойка не при чем….
- К Зойке ты ходил?
- Я. Когда вернулся, Угрюмый уже дрых, мордой в окурках. Я его будить - а он лягается и меня нах посылает.
- Разбудил?
- Нет. Хотел в морду дать….
- Что дальше было?!
- Я в коридор вышел. Хотел себе экскурсию сделать.
- Какую экскурсию?
- Угрюмый обещал. Говорил, что у него еще два НЛО в холодной лежат. Вот хотел посмотреть.
- Что еще за НЛО?
- Ну неопознанные. Может я бы опознал. Глядишь, по-человечески схоронят - с именем, а не с номером на кресте.
- Опознал?
- Не дошел. Каталка-то прямо в проходе стояла. В коридоре. Я смотрю – пятки голые. Простынку приоткрыл, а там Варька…, Бог ты мой… я обомлел прямо!
- Так ты что не знал?!
- Нет.
- И Дрёмычев имя не называл?
- А ему почём знать? Он по журналу труп женщины принял. Без паспорта, без имени фамилии. Ну… я бутылку ей под бочок… и покатил.
Юлий в бессилии ткнулся лицом в ладони:
- Не понимаю…, ничего не понимаю, - пробормотал он сквозь пальцы, - Зачем ты выкрал труп, если его к обеду все равно собирались сюда на труповозке привезли!
- Так это… Угрюмый сказал, что ее утром резать будут. А ее резать нельзя. Она и так столько намучилась, перед смертью. А тут еще и резать. Нет, резать нельзя было. Она и рожала мучилась, и умирала мучилась. А тут ее ножом кромсать будут…, - застекленело бубнил Потемкин.
Чтобы не мешать «разговору» Талян сразу ушел в тень к дальнему концу навеса и стоял, подперев спиной один из его столбов. Для него давно все было понятно - почерк очевиден, творчески подошли. Но не Делька, она таких косяков не допускает - Чика назад не вернули, в прежнее состояние. Вон до сих пор перемыкает. И водку пить не может. Перестраховались.
- Хватит уже! – прикрикнул на Потемкина Юлий и с усилием провел ладонью по лицу, - Ты с этой песней всю ночь шагал.
- Не помню. Говорю – затменье нашло, гражданин начальник, как кто-то в спину толкал.
- И что мне теперь с тобой делать, Потемкин, ума не приложу, - устало выдохнул капитан, сталь в голосе пропала, искра в глазах потухла, - Уголовный кодекс еще никто не отменял.
Баба Дуня показалась на крыльце дома с кастрюлькой в руках. Было видно, что она умылась, переоделась и тщательно причесалась.
- Санечка, слазь-ка в погреб. Там у меня на леднике квас стоит, чтобы не перебродил. Да и сметану захвати. Давайте ребятки, окрошки холодненькой похлебайте, а то ведь и не завтракали поди.
Она поставила кастрюльку на стол, а сама отошла к летней печке, открыла чугунок, наполнила из него заварочный чайник с ситечком, сняла чистую тряпицу с посудника и достала тарелки с ложками.
Со стороны леса послышался глухой ритмичный звук деревянного ботала. Талян оглянулся и увидел в высокой некошеной траве спины двух коров, направлявшихся прямиком во двор дома, а верхушки ближнего бурьяна вдруг зашевелилась и из него на махах выскочила небольшая серая волчица, успев притормозить только почти у самых ног Таляна.
- Ах, какая красавица…! – восторг непроизвольно сорвался с его губ.
Волчица действительно была красива. Ростом меньше обычного, она могла сойти за прибылого или даже за молодого переярка, но в динамике, развитой мускулатуре, идеальном сложении Талян сразу увидел настоящую матерую. После линьки, неожиданно очень светлая дымчато-серая шерсть, была ухожена и лежала волосок к волоску.
- Бог ты мой…! Какое совершенство природы… какой гризайль…! – Талян никак не мог сдержать эмоции.
Они смотрели друг другу в глаза, долго, не моргая. Самое удивительное, что у волчицы они были не желто-золотистые, как обычно у взрослого волка, а голубые, как у месячного волчонка, и изумительно гармонирующие с оттенками шерсти. Талян показал свои открытые ладони и медленно опустился на корточки. В полной тишине было слышно, как хрустнули его колени. На такую демонстративную незащищенность мог пойти только самоубийца - достаточно было небольшого прыжка, чтобы опрокинуть Таляна на спину, одновременно перекусывая ему горло.