Потемкин выбрался из погреба, прикрыл ногой дверь и увидев такое, едва не выронил из рук поклажу:
- Ты чо, идиот?! Это ж не собака!
Волчица моргнула, не оборачиваясь чуть скосила глаза, и молча приподняла краешек губы, обнажив ряд прекрасных премоляров. Во всем этом чувствовалась брезгливость, пренебрежение к человеку за ее спиной, недостойного даже ее голоса. И легкое раздражение за то, что он отвлек ее от такого важного молчаливого знакомства.
- Ну, иди сюда, давай знакомиться, сестренка….
Она не спеша, вполне соблюдая достоинство, подошла к открытой ладони Таляна, понюхала ее, потянулась к другой, как бы невзначай прижавшись боком к его коленям.
- Красавица… - Талян нежно провел ладонью по ее лбу, между ушей, второй рукой дотронулся до ее шеи, - Откуда ты взялась, такая?! Амарок моих прожитых лет….
- Да вот, приблудилась тут, коров у меня в лесу пасет, - обыденность и простота фразы бабы Дуни сбросила повисшее напряжение.
Саня, широко обогнув Таляна с волчицей, дрожащими руками поставил квас и плошку со сметаной на стол и предусмотрительно спрятался за спиной женщины. Талян вопросительно оглянулся, ожидая продолжения разговора.
- Четыре года назад нашла ее в лесу месячную, едва живую, - продолжила для Таляна баба Дуня, - Охотники видно весь выводок забрали, а она как-то схоронилась. Думала подохнет, а бросить не смогла. Насилу выходила, - она раскладывала по тарелкам зелень, заливала квасом, - Пора бы уж ей самой семью завести. А вот все никак. Видно на роду нашем так написано, без мужика маяться, - баба Дуня горько вздохнула, запросто прописав волчицу в свою родню, - Гоню ее гоню, а она все одно по весне воротается. Как дитя малое, до сих пор на хвостах у коров катается.
Саня хохотнул из-за спины женщины, с интересом разглядывая бесстрашного Таляна, гладившего волчицу:
- У бабы Дуни молоко самое полезное. На лесных травах. А кто ее коров в лесу тронет, если их Динка пасет?
- Да вот только боюсь, пристрелят ее как ни будь, чужие люди. Или еще, чего доброго, приведет она сюда мне своих волчат цельной выводок.
Талян поднялся, сполоснул руки в рукомойнике, сел за стол. Если в начале встречи его никто не замечал, то сейчас он явно вызывал повышенный интерес. Юлий, раскладывая из своего портфеля какие-то бланки и листочки, как бы невзначай спросил:
- Амарок?
- Да. На языке эскимосов - Дух волка, Великий охотник. Это как с Ним договоришься, так и будет. Похоже, я смог договориться. Волки мне в лагере жизнь спасли. Первая зима совсем лютой выдалась. Так они мне то зайца приволокут на строительство к дороге, то куропатку, хотя сами от голода едва держались.
- Так ты наш? – осмелевший Чик присел на край скамейки.
- Уж не знаю, какой ваш, - Талян усмехнулся, - Пятьдесят восьмая. Сначала год Дубравлага в Мордовии, на Потьме, потом Минлаг в Инте, последние шесть лет Берлаг Дальстроя. В пятьдесят третьем под амнистию освободили.
От услышанного у Сани отвисла губа. За двадцать лет его систематического пребывания на зоне, география лагерей поневоле отпечаталась в сознании как азбука.
- Десятка? – перехватив дыхание, почти шепотом спросил он.
- Двадцать пять.
- Колыма?
- Хандыга
- Хатанга? – ослышавшись, переспросил Чик.
- Хатанга, это Таймыр, а Хандыга это Алдан. Оттуда начинается серпантинка на Магадан. Через Оймякон… Это уж потом полегче стало.
Саня шумно сглотнул слюну. Он смотрел на Таляна, как на бога, понимая, что в тех суровых условиях за шесть лет выжить было практически нереально.
- Авторитетный арестант…, - Саня перевел восхищенные глаза на Юлия, ища поддержки своих слов.
- А что ты думаешь, я буду с сявками всякими, бакланами да чердачниками дружбу водить? – не отрываясь от бумаг, ответил Юлий, намекая на самого Чика, - Это ты, самое дальнее за двести километров отсюда, в Сухобезводном фанеру клеил да рукавички шил. А потом пальцы топырил….
Баба Дуня подняла пристальный взгляд от Динки, примостившейся в ногах Таляна, на него самого:
- А ты, мил человек, сам-то чей будешь?
- Да наш он, местный, - быстрее замешкавшегося Таляна отреагировал Юлий, - Учительствовал тут когда-то в наших краях, перед войной, вот приехал навестить.
- Давно не был…, многое здесь поменялось, - с благодарностью кивнул Юлию Талян, - Помню вон там, у самой воды, на отшибе, дом стоял, - и Талян кивнул в сторону озера.