- Что-то я тебя не припомню…, - кольнула прищуренным взглядом баба Дуня.
- Так то дом бабы Дуни был, - радостно встрял Чик, - Она его в войну спалила, вместе с фрицами…! Когда они ее снасиловали, - чувство такта Сане было чуждо.
Баба Дуня скосила глаза на Чика, точь-в-точь как пару минут назад волчица Динка, и от этого взгляда Чик поперхнулся словами.
- Вовремя он наши места навестил, - сразу повел разговор от опасной темы Юлий, - Это он у покойной Вари роды принимал. Прямо на обочине. У разбитой машины. Так что правнучка ваша его рук дело, так сказать.
Баба Дуня протяжно-сиротливо посмотрела на Таляна:
- Не сдюжу я ее… не подниму… без малого сто лет мне, сама одной ногой в могиле, неровен час помру. Пусть уж лучше государство воспитывает. Даже взглянуть не могу. Чего понапрасну сердце рвать… - она перевела взгляд на Юлия, - Ты уж последи за ней, чтоб не забижали. Да и дочку бы свою привозил ко мне, Юлий Капитонович, - помягчела взглядом на Юлия баба Дуня, - Грязи у нас целебные, природные. Вон немцы в войну, целую лечебницу для раненых хотели построить. Глядишь бы и твоей доченьке помогло, за всякий шанс цепляться надо.
продолжение девятнадцать
Покончив с бумажными формальностями и откланявшись, Юлий Капитонович с Таляном спускались с пригорка от дома бабы Дуни.
- Уф, как гора с плеч… - Юлий был в приподнятом настроении, - Что с Чиком делать, пусть руководство решает…. Теперь ваши дела. Вы все со мной, да со мной…
- А что это за история с немцами? – вильнул от ответа Талян, - Я ведь на второй день войны добровольцем на фронт пошел.
- Да. Отец рассказывал. Их тоже, немного погодя, весь класс призвали, – кивнул Юлий.
- И про бабу Дуню расскажите поподробней.
- А баба Дуня – местная легенда, роман писать надо. Вся история Советской власти при ней началась и закончилась….
Талян не перебивал, обратившись в слух. Он чувствовал, что информации у капитана более чем, и он не знает с чего начать.
- Если вам это интересно конечно, то пожалуй начну с самого начала. Росла безотцовщиной, революцию встретила девицей на выданье, да вот только видно та революция и закружила ее. Новая власть, продразверстки, раскулачивание, НЭП, колхозы, репрессии…. То ли мужики мелковатые попадались, то ли побаивались особо ее, но только к началу войны так и не была она замужем. Сто раз избирали ее и председателем сельсовета и председателем колхоза, неизменно отказывалась. И в волость избираться не хотела. Хотя власть у нее была реальной - ни одно начинание в селе не проходило без ее одобрения, будь то посевная или где ферму новую заложить. А потом пришли немцы. Определили к ней на постой двух полувоенных, инженера-строителя и доктора. Ее дом прямо возле воды стоял.
Талян вздрогнул.
- Анализ грязи показал, что целебная она, раны быстро закрывает, силы возвращает. Роту солдат на строительство пригнали. Да какие они были солдаты, рекрутёры сорокалетние со строительными специальностями. Местного населения боялись больше чем они их. Ни мародерства, ни расстрелов, всё вежливо, фрау, фрау…. Только вот как-то перебрали офицеры самогона, перепились, и изнасиловали ее. Дождалась она ночи, подперла дверь колом и запалила дом с четырех сторон. Потом пришла к старосте и объявила, чтобы предупредил он немцев, уходить им надо из села, иначе через сутки никого не выпустит она и никого не впустит.
- Да уж, легенда достойная пионерского лагеря, - усмехнулся Талян, - Ну а немцы конечно не послушались.
- Так они до сих пор тут.
- Как?!
- А вот так. За всю войну ни один карательный отряд сюда не добрался. А пытались, и не раз. Потом некоторые хотели сами выбраться, сгинули. Никаких сведений или упоминаний. Лечебницу строить бросили, а зачем она им, если лечить некого. Добрая половина немцев по селу разбрелась. Кому двор подправить, кому крышу подлатать. На ту пору бабы похоронки пачками получали, мужиков местных полтора человека калек. А эти и язык выучили. Ассимилировались. Жить то всем хотелось. Немцы тоже люди. Баба Дуня родила Верку. Партизанский отряд свой «Верой» назвала.
- Ничего не понимаю. Разве такое может быть? – никак не мог поверить в сказанное Талян.
- Факт. А еще в конце войны сюда СМЕРш с НКВДшниками нагрянули. Военнопленные? Факт. По закону им десятка светит. Забирают в «воронок», до города здесь чуть больше двух десятков километров. Вон Чик за ночь прошел. Блукают по лесу сутки, бензин кончается, под конвоем пешком ведут, в село приходят. И так несколько раз. А расстрелять закон не велит. И с бабой Дуней так - вроде с немцами спуталась, так не по своей воле, орденом «Красной Звезды» за смелые боевые действия награждают. Партизанское движение в крае подняла. Ребенок от немца, так их таких уже полсела. Тогда всех сажать надо. А бабы злые, НКВДшника готовы на раз порвать. Бабий бунт зреет. Да все больше заговоренного леса боятся, природной аномалии.