- Неужели даже НКВД отступились? – изумился Талян, - Не помню такого случая за всю историю.
- Соломоново решение, - довольный тупиком Таляна засмеялся Юлий, - Если уж заключенных не могут в суд доставить, тогда суд выездной. Привезли судью, прокурора, совсем напуганных дорогой, зачитали приговор, дали всем по десятке с отбытием наказания по месту пребывания. Объявили Малые Озерки новым лагерем для военнопленных, а так как военнопленные ограничены в передвижении самой средой обитания, то и на колючку, ВОХРу, бараки, вышки тратиться не будут. Пришлют только участкового, вместо начальника лагеря. У него и будут отмечаться военнопленные каждое утро вместо переклички.
Талян от души, в голос рассмеялся:
- Ай да Делька, я сюда сто лет попасть не мог, а они отсюда. Не пойму, зачем они деревню колпаком накрыли, и то только для избранных.
- Да, похоже на колпак, получилась зона, - кивнул капитан, поняв по-своему, и продолжил, - Председателю колхоза вменили в обязанность обеспечивать заключенных работой двенадцатичасовой рабочий день. Бабу Дуню оставили в покое. С тех пор у Малых Озерков есть второе название – лагерь особого назначения «Немецкая слобода».
Мужчины спустились с пригорка и подошли к машине. Тень от магазина давно переползла и машина жарилась на солнцепеке. Юлий Капитонович открыл все двери, выпуская из нее жар. Талян закурил.
- Верка подросла, на Целину рванула, по комсомольской путевке, паспорт тогда в колхозе только таким путем получить можно было. Крепостное право при Александре Николаевиче, Освободителе отменили, в позапрошлом веке, а еще сто лет бесправные крестьяне крепостными были. Почитай всю советскую власть. Только при Хрущеве начали понемногу паспорта выдавать. ГУЛага-то уже нет, свободных рабочих рук нет, а заводы кому-то строить надо. Верка потом вернулась с грудничком на руках. По углам шептались, что тоже изнасиловали ее. Но недолго гадали, погостила недельку, бросила Варьку на руки бабе Дуне, а сама Комсомольск-на-Амуре умчалась поднимать. Я тут запрос подал, по своему ведомству, родственников искал, новорожденную все же надо кому-то передать. Только что пришел ответ – в прошлом году «погибла при аварии на комбинате». Как погибла, что за комбинат? Не пояснили. Я уж Евдокии Анатольевне говорить не стал, такое известие ей здоровья не прибавит. Да и не надеялась она Верку увидеть, за столько лет ни единой весточки, все жданки поела.
Талян молча докурил сигарету, не перебивая Юлия. Тот открыл все окна, завел машину. И только когда они оказались в тени вековых сосен Юлий продолжил:
- Варька подросла, в деревне работы не нашлось, в город подалась, - Юлий тяжело вздохнул, - Наша закрытая статистика говорит – только при правлении одного Борис Николаича, с карты России исчезло одиннадцать тысяч населенных пунктов, сел и деревень. Пацанвы беспризорной на вокзалах насчитали больше, чем в стране в сорок пятом. И без войны, как после войны, разруха. Как могли такое устроить? До такого страну довести?
Юлий помолчал, думая о плачевной статистике страны:
- Вроде бы тут и сказке конец, да Варька из города сбежала. Тоже беременной. Она там у одного депутата домработницей служила. Сдается мне рок над этой семьей, быть из поколения в поколение изнасилованными.
- Почему вы так с Варей уверены?
- Потому что знаю я этого депутата. Вернее знал. И наследника его. Из-за них у меня все неприятности начались. Не дали мне тогда его посадить, - Юлий Капитонович поиграл желваками, сдерживая злость, - Вам, наверное, на втором этаже уже рассказали.
- Немного. То, что вы учились все вместе. А ваши родители у меня. И немного домыслов и догадок, покрытых тайной, - Талян задумчиво помолчал, - Сдается мне, знал я мать Евдокии Анатольевны, даже хорошо знал.
- Очень может быть. И математически сходится. Она ведь только перед войной умерла.
- Оп-оп-оп…, тормозните здесь, возле аварии.
На земле валялись осколки бампера, да раздавленный триплекс лобового стекла, саму машину уже увезли эвакуатором.
- Хотите еще раз посмотреть?
- Да нет. Долги у меня. А долги надо отдавать. Подождите на обочине пятнадцать минут.
С этими словами Талян вылез из машины и прихватив с собой один из пакетов, направился в сторону озера. В машине ждать было жарко. Немного погодя, Юлий Капитонович тоже вышел из нее, и встал, опершись руками на крышу. Боковым зрением он видел удаляющегося Таляна, сквозь просвеченную рощу наблюдал, как он развешивает цветные ленты на ветках берез и кидает что-то в озеро. Через двадцать минут он вернулся.