- По-гречески πυρωπός – подобный огню, - проговорил подошедший Юлий, - Что-то у вас огонь бледноват.
- Света много, - не своим голосом ответила Лора, - Солнце к закату пойдет, вот тогда он нальется кровью.
- Зловеще звучит.
- Мы с камнем с пятьдесят четвертого друг друга знаем, - как про друга начал Талян.
- Ого. Давай рассказывай. Сто лет мне не хватало твоих сказок. А эта прямо свеженькая, - приободрила Лоранс, готовая слушать.
- Ну он не всегда такой нарядный был.
- Понятное дело. Иначе бы его у тебя государство отняло. И положило бы в алмазный фонд, от глаз людских подальше, - поддакнула она, - Любит оно всякие блестящие штучки.
- В пятьдесят третьем меня освободили. В пятьдесят четвертом реабилитировали. Неохотно тогда, правда, это делали. Даже ограничение на жительство не сняли. Запреты на столицы, города миллионники. Да мне пошто столицы. Возвращаться мне было не к кому. Да и дед мой в свое время Алтаем бредил, меня не раз туда толкал. Решил я сперва по месту определиться. Ну вот и прибился к местным геологам. Думаю, сезон с ними по Якутии полажу, а потом снова в горный Алтай махну.
- Как у тебя все просто.
- Ну а чего, перекати-поле. Ни кола ни двора, ни жен ни детей. Наталья Николаевна, умнейшая женщина, Сарсадских ее фамилия, уже три года в Вилюйских песках копалась. Там и подсказывать ничего не надо было, сама все по полочкам разложила, систематизировала. Да и Лариса уже шесть сезонов голову ломала, искала «голубую землю», размытые с поверхности кимберлиты. Лариса Анатольевна Гринцевич, как потом оказалось, дочь «врага народа», расстрелянного в тридцать седьмом, - ухмыльнулся грустно Талян, - Она к таким, как я болезненно относилась. Если бы не она, не попал бы я тогда в ту экспедицию. Командировали ее к Краснову, она меня за собой потащила. У геологов мужские руки никогда нелишние. А в те послевоенные годы они на вес золота были. Так хоть носильщиком, разнорабочим, с моей-то пятьдесят восьмой. Вот тогда-то я и притащил ей в благодарность этот камешек. С речки Дьяхи. А они его сразу в Ленинград, сравнивать с пиропами из Южной Африки. Вот так, с этого камешка и появилась первая кимберлитовая трубка «Зарница». Тогда ГБ-шники растерянно руками разводили, когда за награды дело зашло – все материалы по поиску алмазов являются секретными, а ищут их и находят дочь «врага народа» да и сам «враг народа». Косяк ГБшный.
А на следующий год отдали меня Щукину в Амакинскую геолого-разведочную экспедицию. И сразу трубка «Удачная». Прямо в начале сезона. Ну тут масть и попёрла. Верней – аппетит. На Алтай я так и не собрался. Зато Якутию исходил вдоль и поперек. Шестьдесят месторождений алмазов открыли, из них двадцать два коренных.
Юлий Капитонович присвистнул на такую цифру.
- Якутия неописуемо красива. Взять хотя бы Вилюй - край озёр с кристально чистой водой. В бассейне реки шестьдесят тысяч озер! Вы можете это представить? И все они с рыбой!
Юлик сразу придвинулся поближе, выдавая в себе заядлого рыбака.
- Таймень, ленок, щука, пелядь… Огромная часть озёр соединяется с самим Вилюем или его притоками канавами, по которым весной туда заходит на икромет рыба. На таких канавах собираются медведи, чтобы подкормиться после зимней спячки. Рыбы валит столько, что по её спинам с берега на берег может собака перебежать.
- Да ладно…
- Лично я на таких канавах сам бывал и не раз. А знаменитый кобяйский карась. Сладкий и вкусный необычайно. Размеров таких, что когда его опускаешь в ведро, хвост торчит наружу. И это карась. Пару карасей – и ведро наваристой ухи.
- Да ладно…
- И правда ладно. Что это я разошелся. О чем это я? Ах да. Диссертации посыпались, монографии, все закрытое, - продолжил Талян, - Награды и почести, как из рога изобилия. Но вот как коллеги отыскали этот камешек в ленинградских хранилищах, до сих пор не говорят.
продолжение двадцать один
Талян сидел в глухой комнате у раскрытого сундука и разбирал дневниковые записи деда. Многое уже устарело, за столько лет, многое открыли, многое стало неактуальным. Тетради лежали на столе, диване, полу. Разложены были по темам, личное отдельно. А впереди еще такой же сундук отца. Сканер с компьютером не выключались третьи сутки – оригиналы выносить было нельзя. Надо было, как можно больше отсканировать, пока не выгнали в очередной раз. Талян уже давно подготовился к этому.
В дверь тихо постучали. Наверняка Делька.
- Входи, - не отрываясь от компьютера крикнул Талян.