- Все шутите?
- Нисколько. Вы просили предполагать – тем и занимаюсь. Подойдет и двадцать девятая – Дурное обращение с пленными. Они обе тянут до трех лет.
- Тогда может лучше, - капитан перелистнул страницы, - Сдача в плен, не вызывавшаяся боевой обстановкой, а равно переход на сторону неприятеля.
- У вас тяжелое чувство юмора. И что это за лютое желание обязательно подвести меня под «высшую меру социальной защиты»? Двадцать вторая применима только «во время боя», а у нас уже месяц как война закончилась. Лично меня устроят с шестой по тринадцатую, только исключая девятую, по той же причине отсутствия боевых действий.
Капитану явно хотелось поиграть с ним как кошке с мышкой, при этом употребляя всю полноту власти. Но сейчас его не боялись. Даже наоборот, порой ему казалось, что мышка это он. И капитана это злило, выводило из себя.
- Закончилась война? Тогда как вам статья пятьдесят восемь один, из мирного времени? - капитан взял в руки Уголовный Кодекс, открыл заложенную карандашом страницу, - Измена Родине - деяние, совершённое гражданином СССР в ущерб военной мощи СССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелёт за границу, - он захлопнул Кодекс, - Измена Родине является тягчайшим контрреволюционным преступлением, направленным против внешней безопасности СССР, и представляет собой акт прямого предательства по отношению к советскому отечеству, по отношению к советскому народу.
- Да. Плохой знак.
- Даже в Конституции СССР отмечено, что измена Родине карается по всей строгости закона, как самое тяжкое злодеяние! В этих словах выражены высокие идеи патриотизма советского народа, его гнев в отношении изменников Родины!
Капитан торжествовал. Его несло.
- Это вы сейчас для кого? – перебил его Талян, - Вышинского наслушались?
Капитан поперхнулся и побагровел.
- Измену вам еще доказать надо….
- Доказательства? Пожалуйста! Твоя Эльза оказалась не только немецким шпионом, но и шпионом международного империализма и мирового сионизма. Нейблау – это фамилия ее матери. Но в фашистский госпиталь она была внедрена под фамилией Дизбах. Не вижу большой разницы, - зло хмыкнул капитан, - А вот английской разведке она известна как Эмма, Эммануэль Милори! Вот вас таких, отдельных, политически неустойчивых и морально разложившихся отщепенцев империалистические разведки и стремятся использовать в своих гнусных целях! Партия и товарищ Сталин учат нас зорко следить за всеми махинациями и происками врагов, непоколебимо, - на этом слове капитан запнулся и произнес его по слогам, - Не-по-ка-ле-бимо стоять на страже интересов нашей Родины. Зря надеетесь! Злодейские вражеские попытки подорвать безопасность нашей страны не увенчаются успехом и неизменно потерпят крах благодаря исключительной преданности и единству нашего народа.
- Бред какой-то, бессмыслица, - медленно мотал головой Талян.
- Бред? – с губ капитана слетела слюна, - Генеральную линию партии и лично товарища Сталина вы называете бредом?!
- Не провоцируй, капитан….
- Достаточно доказательств?! Только на всякий случай поясню, - капитан снова открыл Кодекс и зачитал, - Примечание. Данный в статье пятьдесят восемь один, перечень изменнических действий следует считать примерным, а не исчерпывающим. Всякое содействие иностранному государству в его враждебной деятельности против Советского Союза представляет измену Родине. Вот так-то!
В мозгах Таляна рассыпались мысли. Теперь кое-что становилось на свои места. Например, безразличие к победе. Огорчения или восторга Эльза совсем не выказывала, чем покупала Таляна. Он сам был «над», и единственно, что огорчало их обоих, это неисчислимые жертвы с обеих сторон.
- Со шпионами у нас разговор короткий – высшая мера социальной защиты. Вот приказ, - капитан вынул листок на штабном бланке, - Приказ вчера приведен в исполнение…
Врет. Если Эльза действительно английская шпионка, а капитан вряд ли придумал такое сам, то ее уже передали союзникам. Или еще мотают по застенкам СМЕРШа. По-любому мне ее больше не увидеть.
Талян встал и направился к двери.
- Я еще не закончил. Сядьте…
- Зато я закончил….
Талян развернулся, и хлестким коротким апперкотом свалил капитана с ног. С испуганными глазами тот схватился за кобуру. Но застыл стекленея.
- Ты знаешь, что такое атараксия?
Он отрицательно мотнул головой.