- Дель, да ты в своем уме?! Простые смертные только будку рыбацкую видят, простым смертным проход закрыт!
- Ну да.
- Ты не слышишь меня…?
- Это ты не слышишь меня…!
- Как она туда может попасть…?!
- А почему ты вдруг решил, что она простая смертная?!
Талян мотал головой, опустив глаза.
- Бляать, - прошипела Аделаида закипая, - Не заморачивайся, Таль. После ста лет одиночества, это слишком сложная конструкция для твоих мозгов. Просто прими, как есть.
продолжение двадцать шесть
- Ну, с самого начала, объясни мне, наконец, почему меня до сих пор не закрыли? Могли бы в тот же день. И валялся бы я тогда под тем камнем, до скончания века.
- Ссыканул малёха, - произнесла Аделаида голосом Таляна, и уже совсем остывая, - И не с самого начала, а самой середины начал. Это тебя больше всего волнует?
- Так пуганая ворона куста боится.
- Во-во, ни пытливости ума, ни логики, ни причинно-следственной связи. Всё людям раздал. Навряд ли ты сам допрешь. Ладно. Тогда викторина, «Что? Где? Когда?». Блиц. Три вопроса от телезрителя. И так жирно будет. Считаем это первый. О чем Закон гласит? – продолжала Аделаида менторским тоном, - Вред, нанесенный себе, порой карается сильнее, чем вред, нанесенный людям.
- Так и я про то.
- Ну я в принципе с этим не согласна. Ладно, это неважно. Исключения составляют кто? Родственники или такие же избранные. А ты у нас кто? Любитель исключений, членовредительством занимался?
- Ну, было дело. Иначе бы не спас ребенка. Так я готов был тогда к наказанию. Умышленно шел на преступление.
- Ждем-пождем, а его все нет и нет…. наказанья-то., отсюда следует – что? Ну, делай вывод….
- Ребенок непростой….
- Ну, наконец-то! Или ты являешься родственником. С другого конца к этому же пришли – наказание исключено. Следующий вопрос.
Мысли и вопросы бежали и валились в одну кучу.
- Зачем бабу Дуню… ну, Евдокию эту, накрыли? А заодно и немцев в Малых Озерках?
- Тебя волнует именно этот вопрос? – Аделаида хмыкнула, - Из десятка вопросов ты выбрал именно этот? Разочаровываешь ты меня, Таль.
- Ну, что поделать….
- Отвечаю. Развернуто. Никто ее не накрывал. За ней только наблюдали. А немцев она сама закрыла. Как? Как-то получилось у нее. И она сама не знает. На слепой ярости что-то вырвалось. Даже Совет не понимает. Пытались снять – не получается. Прямо нерушимо встало. Ладно, хоть еще на одно поколение, дети у тех немцев «выездные». А с годами все рассосется само собой. Или ты подумал - на ее правнучку просто так, ветром надуло? Не подумал, что это звенья одной цепи? Стихийная она, Евдокия Анатольевна, от природы. Что-то чувствует, а управлять не может. Последний вопрос.
- Почему над родом бабы Дуни изнасилование висит?
- Близко. Но не то. Ладно. Отвечаю.
Услышав об изнасилованиях, Юлий Капитонович придвинулся ближе.
- Когда ты расстался со своей… кхм… подругой…..
- Ничего себе, расстался… выставили меня…!
- Пусть будет – выставили. Нечего Закон нарушать. Так вот…. Зачем еще кого-то из-за тебя наказывать? Не обратили внимания. Упустили из виду. А кто-то втихаря наложил на твою подругу венец безбрачия.
- Из людей? Или из наших?
Аделаида пожала плечами, снова отщипывая по ягодке винограда из грозди.
- Сейчас выясняют. Может от зависти, может из мести. Да как-то криво наложил. Об изнасилованиях вообще не подумал. Ну и дыра в заклятиях. Пока наши чуханулись, до Варвары, до внучки докатилось. Время-то быстро летит.
- А Наташа?
- Не боись. Сняли уже, - Аделаида вздохнула, - Ты хоть понимаешь, что Евдокия, дочь….
- Догадался, - перебил Талян, - Потому и расспрашиваю. А отец кто?
- Это четвертый вопрос. А должен быть первым. Всё, викторина закончена. Я и так много лишнего наболтала. Мог бы и сам до всего этого дойти. Не так уж и сложно.
- Так я и думал, - буркнул Юлий себе под нос, - И Верка, и Варька….
- Ну да ладно, так и договоримся, - резюмировала Аделаида.
- О чем? – насторожился Талян.
- Ну как. Ты сам сказал - надо ребенка забирать от вас на вольные хлеба. Вот и пусть попасется у тебя на лужайке пару годков. Алмаз граненый уже, пусть шлифует свой русский, папа, - Аделаида ехидно хмыкнула.
Платон стоял перед сидящей в каталке Наташей и показывал ей фокусы, непонятно откуда взявшейся колодой карт.
- От ни хрена себе, - вдруг вырвалось у Наташи на очередное исчезновение карты.
- Почему вы к месту и не к месту упоминаете это растение?- удивился Платон.