- Ууу, как у тебя все запущено. Вроде и дядька большой, - неожиданно по-взрослому начала Наташа, не замечая, что на них обратили внимание, - Потому что все твои уши берегут. А так-то без русского мата в нашей глубинке не хрена делать.
- Вот опять….
Талян остановил Юлия, положив ему руку на плечо:
- Не влезай. Девочка по сути права.
- Ну вот, и учитель уже нашелся, - снова съехидничала Аделаида, - И последнее. Через пару-тройку лет нужно бы девочку обследовать. На ее способности. Я про малышку. А годам к пяти за парту сажать. Если ты конечно не возражаешь.
- Попробуй, тебе возрази.
- Ну ты же дедушка. И подумай над вторым именем. Только для своих. К нему все способности девочки привязаны будут.
- Рапунцель, ну или Рапунция, - не думая выпалил Талян.
- Так банально? Колокольчик? – удивленно вздернула брови Аделаида, - Или ты имел ввиду непроходимость кишечника?
- Какую непроходимость?
- Трихобезоар, - вдруг неожиданно встрял в разговор Платон, - Мы проходили, я запомнил. Медицина украла название у братьев Гримм. Это когда кошка срыгивает свои волосы, которые нализала… вылизала… короче которые попали ей в кишечник. Так?
Аделаида кивнула:
- А почему не Милисента? Вот уж верх банальности. Всюду сказочные герои. Юль, что там греки говорят?
– Millicent – живущая в добре, добродетельная. Если через «е», Melissa – с древнегреческого пчела. Ну и все возможные интерпретации. Не путать с Малефисента, она имеет отрицательную коннотацию – злодеяние, зловредность, вред.
- Ладно, сам решишь, время есть. Платон, ты пакет не потерял?
Платон зашел за беседку и поднял с травы пакет. В нем что-то тихо звякнуло.
- Как по традиции? Пятки обмыть? Мы тут с собою захватили.
- Зараза ты Дельк, - не удержался Талян, - Не успели еще ребенка из приюта забрать, часу не прошло, а ты уже на пороге стоишь. Где ты своих лазутчиков прячешь?
Аделаида извлекла из пакета витиеватую бутылку «Змеевицы».
- Оп-па… Дель, это ж контрабанда! Запрещено же из «Омута» выносить.
- Не тебе одному пользоваться исключениями из правил, - улыбнулась Аделаида, - Только бутылки надо вернуть.
Было выпито и за пятки, чтобы крепко на земле стояли, и за имя, и за дедушку родителя… напряжение присутствия спало.
- Я что хочу сказать, - проговорила тихо Аделаида, но все услышали, так могла говорить только она, - Вот вы на меня частенько баллон катите, «Омут» ругаете, - Аделаида подняла ладонь, останавливая возражения, - А ведь «Омут» не цитадель Закона, не свод нерушимых правил, не оплот Совета. Вы ошибаетесь, считая так. «Омут» - перекресток ваших дорог, ваших судеб. Убежище. Приют отчаявшихся. А я всего лишь указующий камень, путеводитель – «налево пойдешь, направо пойдешь…». Пусть и для нашей малышки «Омут» станет надежным убежищем.
И за это выпили.
- Таль, ты когда-нибудь слышал – «белая кость, голубая кровь», - спросила Аделаида.
- Конечно… да фигня все это, фигура речи.
- А если нет.
- Сказки. В истории не зарегистрировано ни одного случая.
- А может и не зарегистрировано, что не копался в этом никто из наших. Случай, как с «неуловимым Джо». Почему он неуловимый? Да потому что нахрен никому не нужен.
- Ты думаешь?
- Советую.
- Как же я вам, колдунам, завидую…, - услышал Талян реплику Наташи, обращенную к Платону.
- Дель, а как же они? – Талян кивнул на Юлия с Наташей.
- Пусть отдыхают вместе с нами. Жалко тебе что ли?
Талян удивленно взглянул на Аделаиду.
- Ну а завтра проснутся, и меня не вспомнят.
- А Платон?
- А Платон теперь твоя головная боль. Мы же договорились? – и тихо добавила на ухо, чтобы услышал только Талян, - Спасибо тебе, Таль. Правда, не ожидала.
- Чего?
- Эльза так на меня похожа. В молодости….
- Хех… Рапунцель… надо же…, - уже поздно вечером хмыкнула Аделида, исчезая в темноте.
_
-
--
-
-
-