Он пошёл к двери, но на пороге обернулся.
— Если услышишь детский голос — не оборачивайся. Не отвечай. А лучше уезжай.
Дверь закрылась.
Даша долго стояла, глядя на мокрые следы, которые Степан оставил на полу. На улице было сухо.
Она подошла к окну. Степан шёл к своему дому, шатаясь. У калитки остановился, посмотрел в сторону омута.
Постоял минуту, потом перекрестился и скрылся.
Даша перевела взгляд на омут. Вода была чёрной и гладкой. И вдруг ей показалось, что оттуда, издалека, донёсся детский смех.
Она задёрнула штору.
Глава 8. Кукла
Ночью Даша не спала. Слова Полины и Степана застряли в голове.
Она вспомнила берёзу у омута — на ветвях висели тряпичные куклы. Местные вешали их годами, каждая семья свою. Обереги. Подмены. Чтобы вода не трогала.
А у Дашиной семьи не было куклы.
Она нашла в чулане старые тряпки, нитки. Руки сами начали скручивать, завязывать узлы. К рассвету кукла была готова. Кривая, нелепая.
Даша пошла к омуту.
Утро было серым, туман стелился над водой. Берёза стояла чёрная, мокрая. На ветвях висели десятки кукол.
Даша подняла руку, чтобы повесить свою на свободный сук.
Ветка хрустнула. Кукла выскользнула, упала вниз, покатилась прямо в воду.
— Нет! — крикнула Даша.
Кукла коснулась воды. Омут вдохнул. Вода дрогнула, пошла кругами. Тряпичная фигурка намокла, потемнела и начала погружаться. Узелки развязывались сами собой.
В воде мелькнуло белое лицо. Её лицо. Улыбнулось и пропало.
Даша отшатнулась и побежала в дом.
Весь день она не находила себе места. Зеркала отражали с опозданием. Вода из крана текла мутная, с тиной.
Вечером она вернулась на кухню. На столе лежала мокрая тряпичная кукла. Та самая.
Даша закричала и сожгла её в печке. Кукла сгорела, издавая странный свист.
Она выпила снотворное. Легла.
Глава 9. Мокрые следы
Она провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений.
Проснулась от холода.
Голова была мокрой. Волосы липли к щекам. Она провела рукой по подушке — та была влажной, пахла тиной.
Даша села, включила свет.
На полу, от двери к кровати, тянулась цепочка мокрых следов. Маленьких. Босых. Не взрослых — детских.
Она замерла.
На подушке рядом с ней остался отпечаток маленькой ладони. Пять пальцев. Тонких. Таких, какими были её пальцы в детстве.
Даша вскочила, оглядела комнату. Никого.
Но на стене, в зеркале, она увидела девочку. Лет пяти-шести, в мокрой ночной рубашке. Девочка стояла за её спиной и смотрела прямо на неё.
Даша обернулась — никого.
Посмотрела в зеркало — девочка исчезла.
На полу, прямо под зеркалом, лежала мокрая тряпичная кукла. Та самая, которую она сожгла.
Даша схватила куклу, выбежала на крыльцо и швырнула её в темноту. Кукла улетела в сторону оврага.
Она вернулась в дом, заперла дверь, села на пол и просидела так до утра.
Утром кукла лежала на кухонном столе. Мокрая. С улыбкой, нарисованной нитками.
Глава 10. Попытка
Утром Даша приняла решение.
Она не будет ждать рассвета. Она не будет ничего рвать и жечь. Она просто уедет. Сядет в автобус и уедет в город, к людям, к свету, подальше от этого места.
Быстро кинула в рюкзак документы, кошелёк, телефон.
Даже не оглянулась. Вышла и заперла дверь.
До остановки — полкилометра по просёлочной дороге. Она шла быстро, почти бежала. Сердце колотилось, но не от страха — от надежды. Автобус в город ходит два раза в день, в одиннадцать утра. Она успевала.
Остановка — ржавый столб с расписанием, скамейка без спинки. Даша села, сжала рюкзак на коленях. Смотрела на дорогу.
Через десять минут вдалеке показался автобус. Тот самый, старый, рычащий. Даша встала, помахала рукой.
Автобус приближался. Она уже видела лицо водителя — тот самый мужик, что вёз её сюда.
Автобус проехал мимо.
Даша закричала, замахала руками — он даже не взглянул в её сторону. Автобус уходил по дороге, поднимая пыль.
— Стой! — заорала она. — Стой!
Бесполезно.
Автобус скрылся за поворотом.
Даша стояла на остановке, тяжело дыша. Потом развернулась и медленно пошла обратно к дому.
Когда она вошла, кукла сидела на столе. Мокрая. Улыбалась нитками.
Даша села на пол и заплакала.