Девушка ласково прикоснулась ладонью к гладко выбритой щеке парня, заставляя его замолчать и посмотреть на нее. Матвей лишь сейчас смог спокойно вдохнуть, успокаивая свое бешеное сердце. Кажется, она права: она может успокоить его.
Нужно было рискнуть.
– Хорошо. Я вызову машину, нас заберут. Будь готова через полчаса.
– Сюда же не проедет машина!
– Внедорожник доберется. Иди, собирайся, - улыбнувшись, подтолкнул Матвей Улю к лестнице.
– Буду готова ровно через двадцать минут.
– Жду, - кивнул парень.
Дорога изрядно вымотала обоих молодых людей. Но если для Ульяны это отражалось лишь в испарине на лбу и желании поспать, то Матвей выглядел неважно.
– Ты в порядке? - спросила уже, наверное, сотый раз у него девушка. Они только подъехали к студии.
– Да. Я в норме.
Уля не поверила.
Парень часто моргал глазами, словно прогоняя помехи и стараясь сделать картинку четче. Его руки бугрились вздувшимся венами, в которых набирала скорость жаркая кровь дракона. Волосы были мокрыми, словно на него вылили ушат воды. Майка и рубашка поверх нее полностью промокли от пота.
– Может быть тебе не стоит сниматься? - сделала еще одну попытку девушка.
– Я буду сниматься! Чего бы мне этого не стоило! - оборвал ее Матвей. Он часто задышал, хватая приоткрытым ртом больше воздуха. Но его все равно было мало.
Что-то было не так... И Матвей это отчетливо понимал. Все его сознание кричало об опасности. Зверь, что уже ворочался внутри него, утробно издавал угрожающие звуки. Он предупреждал парня. Он был настроен серьезно.
Но и отказаться Матвей не мог от этой работы. Работа — его жизнь... по крайней мере, было таковой, пока из-за дурацкой песни и... одной певуньи он не проснулся.
Он ступал на ступеньку и с трудом удерживал равновесие, чтобы не пошатнуться и не дать повод Ули беспокоиться за него. Матвей просто не позволит себе этого. Она ничего не должна знать о том, что с ним сейчас творится.
– О! Господин Лыков! Как мы рады, что вы смогли поправиться к съемкам! - хлопотала над ним гример, пытаясь убрать блеск с лица. Но проклятые капли пота все равно проступали и яркий белый свет лампочек вокруг зеркала не улучшал ситуации. Он резал глаза парню, погружая затем его на несколько мгновений во тьму.
«Да что со мной?! Черт возьми, что это?!» - уже злился Матвей.
Ульяна тихой мышкой сидела здесь же на диванчике, скрестив руки у себя на груди. Она то и дело вглядывалась в Матвея, чувствуя как ему плохо. Но он предпочитал играть в партизанов, чем признаться ей в этом.
– Санечка, - влетела в гримерку ассистент режиссера — невысокая и худая девушка с громким голосом. - ты скоро?! Палыч рвет и мечет!
– Уже заканчиваю, Танюша, - поспешила уверить ту гример. Девушка еще активнее замахала кистью над лицом Матвея, накладывая матирующее средство. Танюша же убежала прочь, крича что-то по рации. - Простите меня, конечно, но вы кажетесь больным. У вас явно температура, - приложила она тыльной стороной руку ко лбу парня.
Матвей застыл. Его взгляд полыхнул пламенем.
Рука как в цепях оказалась в его захвате. Девушка испуганно взвизгнула. Уля же кинулась им на помощь.
– Никогда не прикасайся ко мне без моего на то разрешения, девка! - рыкнул он низким устрашающим голосом, взглянув на девушку.
Она тут же вскрикнула и рухнула у его ног.
– Матвей! - Ульяна обхватила своими ладонями лицо парня. - Посмотри на меня! Ты — не зло! Ты — не монстр. Не желай быть тем, кем ты не являешься! - умоляла она его сквозь слезы. Она видела как жидкое золото растекается по телу парня и загорается адским огнем. Еще минута и дракон явится прямо в студию.
– Пусти!
– Нет! - скривилась от боли Уля. Парень сжимал ее руки, проводя когтями по ее коже и оставляя кровавые борозды после себя.
– Ты так до сих пор и не поняла, что мне нет спасения! Хочешь умереть вместе со мной?! - его слова были уже едва различимые ею. Он трансформировался.
– Я верю тебе. Я верю в тебя! Я нуждаюсь в тебе! - держалась Ульяна из последних сил, не отрывая своих рук от его лица.
Матвей понял, что слышит ее. Что хочет слышать лишь ее! Он отпускал понемногу боль и страх, которые сковывали его на протяжении всей поездки.
– Я нужен тебе?
– Да. И многим другим.
– Кому?
– Тем, кто тебя любит! - всхлипнула Уля и прижалась к его разгоряченной груди. - Твое сердце... оно живое. Оно бьется так сильно-сильно. Ему страшно и оно боится. Но пусть оно знает, что оно не одиноко, - шептала она, поглаживая ладонью его грудь. - И вместе мы справимся. Ты справишься. Верь себе также, как верю в тебя я!