Да, работа училкой – точно не мечта всей её жизни, но это хотя бы постоянный заработок. В то, что потуги трусливого Моржа будут вознаграждены прибылью, ей верилось слабо, и история о большом «заказчике» вполне могла быть выдумкой.
Но в любом случае сегодня у неё появились бабки, и их можно было потратить на себя: сходить в парикмахерскую, купить, наконец, приличное платье, новую сумочку, золотое колечко. Откладывать деньги не получалось – рубль был слишком нестабильным, но Синица вкладывалась в золото. Украшения всегда можно продать. Это будет её второе золотое кольцо. Негусто, но хоть что-то.
– Я позову Кира, конфетка? – Морж никак не успокаивался.
– Почему ты не хочешь открыть видеосалон? Это же проще, – узколобость Моржа Олесю бесила, – В чём прикол снимать эти «фильмы», если их смотрят от силы трое извращенцев? Ещё и палиться, что кто-то узнает?
– Это кино, дура! – неожиданно Морж залился краской. Сама того не понимая Синица задела его за что-то живое, – Я всегда хотел снимать кино, это моя мечта! Извращенцы?! Это искусство, тупая ты баба! Большое высокое искусство! – он выглядел обиженным, и она испугалась. Вдруг настолько разозлится, что выгонит её? И что тогда? Идти к маме, которая опять начёт насмехаться и называть потаскухой?
– Конечно, искусство, котичка, – Синица виновато улыбнулась, – Я погорячилась. Но это незаконное искусство…
– Так ведь в этом весь смысл, конфетка! – Морж приободрился, – Это на грани, за гранью, это вызов ханжеству, вызов устаревшим устоям! СВОБОДА, понимаешь? Как можно этого не понимать?!
– Ладно, давай позовём твоего Кира, но обещай, что ничего не будет, я просто хочу на него посмотреть, – Синица сдалась.
Слово «Свобода», произнесённое Кириллом, прозвучало убедительно. Впрочем, как и «ханжество». Она очень хорошо понимала, что такое ханжество. Родители. Такие гордые и правильные, лебезившие перед Белозёрскими как дрессированные собачонки… Папа, который ударил её за яркий макияж, а сам имел любовницу. Мама…
Вызов? Пусть будет вызов!
– Обещаю, конфетка, ты же меня знаешь… Я никогда не пойду против твоих желаний…
***
Обещания… Разве можно верить обещаниям пиздобола?
«Пировали» в летней кухне. Кир оказался коренастым и невысоким парнем лет двадцати с небольшим, который чем-то походил на плюшевого медвежонка. В нём не было угрозы, только любопытство и что-то детское во взгляде. Его взъерошенные русые волосы торчали в разные стороны, и Синице хотелось потрепать его по голове.
Пили они, конечно, не чай, а самогон, и очень скоро Синица совсем расслабилась. Говорить с Киром было по понятной причине невозможно, поэтому они общались забавными жестами. Она даже развеселилась в процессе.
Морж рассказал, что Кир – сын одной из его соседок, помогает бабам по хозяйству и…иногда ублажает за тарелку супа престарелых вдов.
– Ты врёшь, котичка! – хохотала Синица, без стеснения расстёгивая ворот платья, – Он похож на девственника, только что нимба на башке нет. Он плюшевый! Кир, – она щёлкнула перед носом паренька пальцами, – Ты плюшевый медведь… Он умеет читать по губам, котичка?
– Он многое умеет, он такое губами выделывает, что ты будешь визжать от восторга, если захочешь, – Морж загадочно подмигнул, – Бабы довольны.
– Откуда ты знаешь? Всё ты врёшь, – Синица позволила Моржу наполнить свой стакан, – Блин, я совсем пьяная, у кого такой ядрёный купил?
– Закусывай, – посоветовал Морж, – Так. Вы сидите, а у меня ещё дела в прокате, – он куда-то засобирался.
– Коть, ночь на дворе, ты куда? – Синица занервничала. Что он надумал? – Ты… меня тут с ним оставишь?
– Я быстро, конфетка, одну штуку важную забыл, не переживай – я ревновать не буду, – Морж подмигнул, – Можешь даже попробовать, Кир будет рад. Он баб не обижает, не бойся, – и вышел.
Синица осталась с Киром наедине.
– Блять, – она посмотрела на паренька с тревогой, но тот лишь глазел на неё наивным голубоглазым взглядом и агрессии не проявлял, – И чё мне с тобой делать? Ну, давай выпьем тогда, – Кир улыбнулся и закивал. Понял.
После второго стакана ей стало совсем жарко.
Странно это всё. Сидят вдвоём с глухонемым парнем, который никому ничего не расскажет…
Попробовать? У неё нормального секса не было со времён царя Гороха.
Тишина давила на уши, а ещё больше давил любопытный взгляд Кира, подёрнутый пьяной поволокой. Он, она и больше никого. Даже если Морж будет бежать бегом, вернётся не раньше, чем через сорок минут, а бегать он, толстый и неповоротливый, не любит.