Убивал и обыскивал.
В голове что-то щёлкнуло. Сегодняшний Алёша, он же Лёха – профессиональный убийца, и это было так же очевидно, как и то, что сегодняшняя Олеся – шлюха.
– Наблюдал? – она сглотнула, – Звучит ужасно. Ты кто, Алёш? Ты человек Плешивого?
Лёня посмотрел на неё прямым, прожигающим насквозь взглядом. Голубоглазый, светловолосый, худощавого телосложения, приятной, но неброской наружности, он источал такую внутреннюю силу, что у Олеси пересохло во рту. Сейчас он не казался ей застенчивым мальчиком, он производил впечатление сурового воина, и в этом жёстком, безжалостном человеке было что-то настолько пугающее, что хотелось зажмуриться.
Она медленно отвела взгляд, снова сглотнула и схватилась за сердце – оно застучало с бешеной скоростью, и рёбра задрожали. Олеся догадалась, что сейчас Алёша скажет ей то, что очень ей не понравится.
– Я работаю на Константина Геннадьевича Белозёрского. Я здесь для того, чтобы наказать одну из его… шлюх, – произнёс он тихо и твёрдо, а Синица медленно осела, а по её лицу потекли горькие слёзы.
Так она и знала! Так и знала! Даже сейчас судьба посмеялась над ней. Хитрожопый Костян и детдомовского Алёшку к рукам прибрал.
– Ты – тот самый "большой заказчик", да? – её хотелось орать, кинуться на Алёшку с кулаками, расцарапать ему лицо, плюнуть в эти честные глаза, заткнуть рот, который не боится говорить ей правду, – Я так и знала. Я чувствовала. Морж – ноль в бизнесе, какие заказчики? Он же жопу от дивана отрывал только для того, чтобы посрать…
– Я не заказчик, я – исполнитель, – поправил её Лёня. Синица снова на него глянула, но тот отвернулся и продолжал нещадно выворачивать карманы Моржа. Ключи, купюры, много купюр, кожаный кошелёк, снова ключи… Вся одежда Моржа была нашпигована бабками и ключами, – Заказчик – Константин Геннадьевич. Он узнал о вашем «бизнесе» случайно и решил его простимулировать, чтобы столкнуть вам лбами. От больших бабок у Моржа совсем отвалилась башка, он даже подписался на истязания актрисы, то есть тебя... Аванс уже выплачен, я должен был проконтролировать процесс, втёрся в доверие. Я же тоже в каком-то смысле «режиссёр». Я вмешался.
– Вмешался, чтобы наказать? Круто! – она всхлипнула, – Бросишь меня тут, да? Я и труп. Идеально… Давай я свои отпечатки на рукоятке оставлю, хотя с деньгами Костяна и отпечатки не нужны, – она перестала плакать и рассмеялась. Смеяться было больно, но остановиться Синица уже не могла.
– У тебя истерика, пойдём я тебя уложу. Завтра поговорим, – Лёня бросил возиться с убитым Моржом, и подошёл к кровати, взял Олесю за руку.
– Уложишь? – Олеська вырвала свою руку, и рассмеялась пошло, дерзко, вызывающе, – Хочешь меня трахнуть? Ха-ха-ха… А и давай, еби, не жалко!
– Могу и трахнуть, если настаиваешь, но лучше дам успокоительного, тебе нужно отдохнуть, – во взгляде Лёни не было ни издёвки, ни агрессии, и Олеся смутилась.
Что не так с этим Алёшей? Почему с ним невозможно разговаривать? Он не ведётся на её провокации, не пытается казаться лучше, не старается произвести впечатление.
Захотелось выяснить всё здесь и сейчас, сказать, наконец, правду.
– Почему он так меня ненавидит? – выдавила она из себя, снова начиная плакать, – Костян уже меня унизил, забрал моего ребёнка, он моего Гену забрал! Того рыжего мальчика… Помнишь Гену, про которого ты говорил, что он вспыльчивый? Костян его убил… – дыхание сбилось, – Из-за Костяна меня не уважает мама… у меня не было ничего, кроме Моржа и его блядского кино, которое я ненавижу. Куда ещё хуже? Зачем меня наказывать? Ниже падать некуда. Я давно не живу… Меня нет, понимаешь? Костян даже тебя умудрился у меня забрать, – Олеся всхлипнула и смолкла.
– Меня он у тебя не забирал, – Олесе показалось, или голос Лёни дрогнул? Конечно, показалось, с чего бы ему волноваться? – Пойдём, тебе надо выспаться и прийти в себя. Скоро сюда заявятся люди Плешивого, нельзя терять голову, – он увлёк Синицу за собой.
– Откуда Плешивый узнал? Ты нас сдал, да?
– Ты красивая, Олеся, и очень… артистичная. Фильмы с тобой популярны.
– Блять! – Так она и знала! Под их «кино» дрочат все, кому не лень! – Морж – тупая скотина, я давно говорила, что Плешивый должен быть в доле.
– Да, Моржа сдал я, мне нужно было спровоцировать конфликт. Прости, я не думал, что он заподозрит тебя, так уж совпало.
– Блять…
– Тебе нужно отдохнуть, не нервничай, – Лёня подвёл её к рукомойнику, – Пока умойся, ты вся в крови, сейчас принесу полотенце.