– Алёш, – она напряжённо вгляделась в его лицо, – А как ты собираешься меня наказывать?
– Никак. Я не думаю, что ты виновата.
– А тогда зачем ты здесь?
– Константин Геннадьевич очень зол, он хочет тебя растоптать, и я подумал, что для тебя лучше всего будет, если исполнителем стану я. Я думаю, что он перегибает палку, так нельзя. Я хотел нейтрализовать Моржа с помощью Плешивого, вытащить тебя из этого дерьма. Ты мне как сестрёнка...
– Сестрёнка? – Олеся чуть не матюкнулась, – Тогда почему ты не вмешался сразу? Молча снимал это блядство и ни разу не пытался меня остановить? – она возмущённо фыркнула, зло дёрнула рукомойник и зажмурилась от боли, орошая разбитые губы холодной водой.
Пиздёж! Кругом пиздёж! Братик? Добрый, хороший братик. Очень смешно. Братик, который молча снимал, как её ебут, на камеру?
– Ты выглядела довольной, и я хотел разобраться, – просто ответил Алёша, и Олеся закашлялась. А возразить-то и нечего? Никто не принуждал, никто над ней с пистолетом не стоял: сама играла, сама давала, сама бабкам радовалась, – А о том, что Костян заказал кино с насилием над тобой, я узнал только вчера вечером.
– Тебе никогда не говорили, что ты странный? – спросила она чуть слышно.
– Я никого и ни от чего не отговариваю. Каждый сам выбирает, чем ему заниматься. Я подумал, что это твой выбор.
– Действительно.
Олеся больше не пыталась спорить и позволила уложить себя на диван, напоить какой-то микстурой. Алёша заботливо укутал её пледом, подложил под голову подушку, погладил по волосам.
– Спокойной ночи, – поцеловал в лоб.
Её даже мама в детстве не целовала. Странный. Странный… и хороший.
Проснулась Олеся посреди ночи. Было очень темно и очень тихо.
В подвале лежал труп.
Сука-сука! В панике она натянула плед под самое горло. Темень стояла такая, что хоть глаз выколи.
А в подвале труп. Огромный, рыжий, вонючий, весь окровавленный. Олесе показалось, что из темноты на неё пахнуло мертвечиной.
– Алёша! – позвала она, чувствуя, что начинает задыхаться, – Алёша.
– Что случилось? – он был рядом.
– Не бросай меня здесь одну, пожалуйста. Мне очень страшно.
– Я тут, – кажется, он устроился на кресле, поднялся, приоткрыл шторы, в комнате стало заметно светлее: начинался рассвет.
– А куда ты его дел? – забеспокоилась она.
– Ну, куда я его дену, Олесь? В нём больше ста килограмм, пока в подвале лежит.
– А чё делать-то теперь? Я боюсь.
– Пока подождём. Если что, у меня есть свои люди на кладбище, предадим тело земле, – ответил Алёша, сонно зевая, – Я один его туда не дотащу, а расчленять как-то не по-христиански.
– Предадим земле?! – Олеся чуть не взвизгнула, – По-христиански? Ты сейчас серьёзно говоришь?
– Да, я сейчас серьёзно говорю. Постарайся поспать.
– Спать?! Какой на хуй спать? У нас в подвале труп! Как я могу спокойно спать?! – Олесю пробил озноб.
– Твои предложения? – голос Алёши не был недовольным, скорее уставшим. Предложений у Олеси не было, – Я не справлюсь один, не засветившись, а ты мне не помощница. Если что, я позову своих ребят, и мы всё сделаем. Обычно я такие дела планирую, но…
– Обычно? Блять! Для тебя это «обычно»?! – Синица вскочила, но её снова затошнило.
– Да, это моя работа. Я устраняю плохих людей, – она не удивилась, нет, но пришла в ужас от того, что сделала с ним жизнь.
– Ты убиваешь людей и гордишься этим?! – осознание этого факта поразило её до глубины души.
– Не всегда убиваю, тебя, например, я должен был просто снимать. Калечил бы тебя не я, а тот «человек», с которым ты так дружно жила. По сюжету он должен был насиловать тебя подручными предметами и избивать. Ну, извини, что я не посоветовался с тобой, и вмешался. Кстати, Олесь, ты в курсе, что Морж собирался купить дом в Подмосковье? – Алёша замолчал, дожидаясь её ответа.
– В Подмосковье? Но зачем ему дом в Подмосковье? А я? – Олеся откинулась на подушку, мучаясь приступом головной боли. Наверняка сотрясение, а слова Алёшки слишком похожи на правду.
– Подальше от Плешивого, которого он так боялся, и поближе к Костяну, который пообещал ему своё покровительство, новую порностудию и самых красивых шлюх. Морж был помешан на порно, он собирался переступить через тебя, как через сломанную куклу.
– Костян совсем ебанутый?! – Олеся застонала от боли, – Он на гребне удачи, он может иметь любую женщину, даже королеву, зачем ему я? Зачем смотреть на то, как надо мной надругаются?! – она хлопнула себя по лбу, – Ну, конечно, я поняла… он хочет наказать, но сдержан обещанием. Ну, конечно, – и опять застонала.
– Тебе больно? Сейчас таблетку принесу, – Алёша обеспокоенно вскочил и принялся искать аптечку.