Но до холодильника она так и не дошла.
Кто-то нашёл тело. Оказалось, Лёня перетащил его в тёмное помещение, где помешанный на порно Морж организовал фотолаб. В этот момент Олеся совершенно законно вырубилась: не выдержали нервы.
Когда приехала следственно-оперативная группа, она находилась без сознания, а очнулась уже в больнице.
«Не помню», – твердила она, как заведённая, и ей поверили. Даже если не поверили, расспросами не мучали. Видимо, всем было гораздо проще не вникать.
Троих юных рэкетиров задержали, но причастность к инциденту самого Плешивого, конечно, доказать не удалось. Под давлением следствия один из пацанчиков взял вину на себя, и дело об ОПГ перевели в разряд бытовых. В газетах писали, что молодые люди поссорились на почве пьянки.
Олеся понимала, что никакого расследования не велось, и дело состряпали для отвода глаз.
Мысль о том, что все заработанные стыдным трудом бабки спёрли, не давала Олесе покоя. При ней оставались лишь несколько купюр и неброское золотишко. И злость на себя, что снова лоханулась. Впрочем, как обычно. Возвращаться ей было некуда, и оставалось ждать, когда за ней придёт Алёша.
Но Алёша не объявлялся.
Когда синяки немного сошли, Олеся не выдержала. Сколько можно прятаться за мужиков, если от них никакого толка? Она решилась отпроситься из больницы и вынести из дома Моржа всё, что сможет найти. В конце концов, она – сожительница хозяина, его деловой партнёр, это и её деньги тоже! Спрячет их у мамы, а потом решит, как удачно потратить.
Она давно подозревала, что у Моржа есть тайник. История о Подмосковье только подтверждала эту версию. Только вот где тайник искать?
После вечернего обхода принявшая решение Олеся направилась к дежурной медсестре.
– Я туда и обратно, честно, – поклялась она, засовывая той в карман 10-тысячную купюру, – На шоколадку, – и подмигнула.
– На блядки? – медсестра оказалось «понятливой», – Смотри сильно не бухай. И чтоб к утру, как штык, поняла? Если тебя опять побьют, я ни при делах.
– Спасибо.
Ехать пришлось на автобусе почти через весь город. Долго, уныло, палевно.
Как же не хватало ей сейчас крутой тачки с личным водителем, да хоть какой тачки, хоть ржавого ведра! Почему она никогда не пыталась встать на ноги сама, ведь бывают же на свете бизнесвумен, которые могут за себя постоять? Как же плохо быть куклой, зависеть от властного, но не всегда умного мужика, но как стать хозяйкой своей жизни?
Видимо, нехило покойный Морж её головой о свой кулак приложил: ни единой мысли о любви и трахе, только о бабках и делах. Она глупо хихикнула. Мужичок, сидевший рядом, оживился.
– Девушка?
– Отвали!
Когда Олеся злилась, её слова звучали убедительно, уроки господ Белозёрских даром не прошли. Мужик испуганно отвернулся.
Дом Моржа встретил её тёмными глазницами окон и угрожающей тишиной. Олеся сразу поняла, что заставить себя зайти не сможет, ведь от ужаса у неё дрожали колени, а перед глазами упрямо вставала неприятная картина: залитый кровью, жирный, зловонный труп.
Кстати, где Туз? Собачья будка пустовала: ни единого движения, ни одного звука. Оно и понятно, оставлять пса одного негуманно, но кто из соседей приютил лохматого дурачка? Родители Моржа давно умерли, оставались лишь немногочисленные знакомые. Последний год Морж был скрытным и взаимодействовал с людьми осторожно.
Отчего-то Олеся вспомнила о Кире. Тот не мог не знать, что произошло с его корефаном. И Кир любил собак. Скорее всего, Туз у него.
А что, если попросить Кира помочь? Пусть хотя бы посторожит в дверях, пока она соберёт вещи.
Стояла поздняя весна, день был относительно тёплый, но к вечеру поднялся ветер, и Олеся зябко поёжилась. Кир, конечно, хорошо, но он может неправильно её понять, начнёт приставать или что похуже: обворует. Нужно идти одной.
Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, нащупала в кармане джинсовой куртки ключи от входной двери и попыталась собраться. Странно, что при ней оказалась нормальная одежда, с ключами и деньгами. Кажется, эту куртку на неё надел Алёша.
Олеся улыбнулась. Алёшка. Смелый и решительный «режиссёр «своей жизни, её названный «братишка», почти родственник.
Видел бы он её сейчас: трясётся, как пугливая собачонка, того и гляди обосрётся. Стыдно, очень стыдно. Труп давно увезли, а в привидения верят только идиоты. Она смело шагнула в сторону крыльца. Ну, сто раз же возвращалась сюда затемно, и знает каждую мелочь. Чего бояться?