И… надо уничтожить все снимки и кассеты с самопальной порнушкой! Все до единой! От одной мысли, что Костян видел «кино», в которых она сношается с другими мужиками, становилось дурно. Да, она там в гриме, но… он точно знает, что это она. Если Костян захочет, он сделает так, что эти «фильмы» увидят все.
И мама увидит, и Сонька…
Олеся решилась: собрала все ключи, которые нашла, приняла деловой вид.
Привидений не бывает, а люди… люди жестокие, они не простят ей её позора.
«Надо что-то делать», – звенело в голове, когда она шла по тёмному, абсолютно пустому коридору, – «Нужно уничтожить кассеты, а ещё лучше… уничтожить Костяна», – стучало в висках, пока спускалась в злосчастный подвал», – «Но как?!», – последняя мысль отняла у Олеси все душевные силы.
Она очнулась возле кровати, на которой тупой и жадный Морж собирался её казнить. И сразу поняла, что сейчас её вырвет: перепачканная коричневыми пятнами простынь воняла так, что пришлось зажать нос. Дверь в фотолаб была слегка приоткрыта, и на мгновенье Олесе показалось, что через этот тёмный зазор сочится мгла.
Показалось. Всего лишь показалось.
Чтобы не блевануть, она подалась к стене.
Тошнота понемногу отступила, но легче от этого не стало.
Низкий потолок давил на макушку, обшарпанные стены сжимали плечи, к ногам подступала темнота, и Олеся начала задыхаться. Страх сделался невыносимым. Она не сможет зайти ТУДА! Просто не сможет.
Олеся набрала побольше воздуха и вдруг… заорала громко, хрипло, от всей души. Грязно-жёлтые стены задрожали от её полного страха и боли крика, вбирая в себя раскатистые вибрации.
– Не боюсь! – голос у Олеси оперный, ни одна потусторонняя сущность не переорёт, – Не боюсь я тебя!
Почему-то ей стало легче. Прооралась!
Выключатель находился внутри лаборатории, поэтому чтобы включить свет, нужно зайти в эту проклятую комнату. Она решительно направилась ТУДА, но перед самым входом замешкалась и почувствовала, как чьи-то сильные руки хватают её сзади и зажимают рот.
От ужаса всё вокруг поплыло, и в нос ударил отвратительный запах гнили…
Олеся дёрнулась и отключилась.
Глава 41.Спасение
– Олеся, нам надо уходить, – приятный мужской голос убаюкивал, а ласковые ладони гладили её по волосам. Олеся снова оказалась в детстве: уют тёплого дома, родительская забота.
В лицо полетели брызги холодной воды, и она окончательно пришла в себя. Ну зачем так жёстко? Реальность отозвалась резью в глазах и болью в пояснице.
Голубые глаза Лёни смотрели на неё с тревогой.
– Алёша, – Олеськины губы сами собой растянулись в улыбке, – Пришёл…
– Прости, что напугал, но ты так громко кричала… Они уже здесь, нам надо поторопиться, – он настороженно оглянулся.
– Кто «они»? А где мы? – Олеся обвела небольшую каморку, где они с Алёшей находились, удивлённым взглядом: стены из серого кирпича, бетонный пол, на котором стоял одинокий кувшин с водой. Рядом с кувшином лежал включенный карманный фонарик, единственный источник освещения. Сама она сидела на стуле, подозрительно похожем на любимый рабочий стул Моржа, – Этот стул… он же в лаборатории стоял…
– Пойдём, я всю объясню по дороге. Если этот проход нашёл я, то и «они» скоро найдут, – тихо произнёс Лёня, прикладывая палец к губам, и взял её за руку, – Давай, Олесь, давай!
Олеся настолько испугалась, что вскочила слишком резко и чуть не звезданулась. Хорошо, что Алёша поддержал.
– Ой, – вырвалась у неё.
– Опереться на ноги можешь?
– Да вроде бы могу, только башка кружится.
– Пойдём.
Звук их шагов отдавался едва слышимым гулом. Воняло сыростью и плесенью. Понемногу потолок стал ниже, а серые необработанные стены заметно сдвинулись, как будто хотели раздавить. Звуки стали приглушёнными, и у Олеси заложило уши. Здесь было так узко, что приходилось идти гуськом. Олеся смотрела невидящим взглядом в широкую мужскую спину, изо всех сил стараясь не думать о том, что сейчас грохнется в обморок. Алёша знает, что делает, она ему доверяла.
А что ещё ей оставалось делать?
Шли они недолго: таинственный проход был ничем иным, как чёрным ходом. Неужели ссыкливый Морж озаботился путями для побега? При его инертности вряд ли.
Скорее всего, этот дом уже достался ему таким.
Ход заканчивался ступеньками, ведущими наверх. Впереди маячила запертая на амбарный замок дверь. Приплыли. А чем отпирать? К её удивлению, Лёня достал из кармана нужный ключ, аккуратно отпер дверь и даже подал Олесе руку.
– Бабский угодник, – прыснула она, не сдержавшись.
– Есть такое. Я женщин жалею, вам тяжело, – ответил Лёня без тени насмешки.