– Алёша, ты рисковал собой ради моих шмоток! Это так мило! – Олеся растянула губы в улыбке, – Но почему ты такой бледный? Тебе плохо? Ты… ранен?
– Пустяки. Простыл, – отмахнулся он, – Вот, краска для волос, – он достал из-за пазухи коробку с тёмно-русой краской, – Поешь, а потом преобразишься. Люди Плешивого ищут блондинку, тебя никто из них и не видел-то толком. На фотографиях ты сама на себя не похожа…
– Да уж, фотографии… – хмыкнула она, – А ещё кассеты с фильмами… Как вспомню, так тошнит меня.
– Не надо этого стесняться, – к её удивлению, стыдить её Алёша не стал, – Ты талантливая, я видел, как ты играешь, не каждому дано делать это так красиво…
– Ты совсем уже? – взвизгнула Олеся, близкая к истерике, – Ты стебёшься надо мной, да? Как трах может быть красивым?! Это обычное блядство.
– Я не стебусь, я говорю, что думаю. Даже поворот твоей головы – это искусство, ты изящная, пластичная, естественная в каждом движении. Это не блядство, а красивая эротика. Смотреть на тебя – наслаждение…
– Дурак! – перебила его бесконечно смущённая Олеся, пряча лицо, – Дурак… – она не знала, куда деться от стыда, – Ты это всё смотрел… видел… Не надо, заткнись! Ты – извращенец, как Морж…
– Ты такая неуверенная в себе… Раньше я думал, что дети, у которых есть семья, счастливые, бесился, что мне не повезло, завидовал таким, как ты, а потом увидел, как твой папа ударил тебя только за то, что ты красивая девочка, – произнёс Алёша грустно, – Люди рожают красивых дочерей, а потом ненавидят их за то, что мужики пускают на них слюни. Какая разница, где жить в ДД или в семье, если и там, и там тебя ненавидят. Прости, что я лезу не в своё дело. Пойдём есть, а то остынет.
– Ты думаешь, что папа меня ненавидел? – Олесе стало совсем плохо, – Ты ТАК это всё сказал, что я чувствую себя сиротой.
– Ударить девочку за яркие губы – это вряд ли любовь, прости… Твоя мама сказала мне, чтоб я тебя к ним не привозил, Олесь, – Алёша развёл руками, – Она винит во всём только тебя… Как можно отрекаться от собственного ребёнка? Мне никогда этого не понять.
– Она злится, что я не такая, о какой она мечтала… Плюс я их подставила. Это я виновата, – Олеся опустила голову, – Ты мне весь аппетит отбил. Я – полное дерьмо.
– Почему ты совсем в себя не веришь, не пойму? – Алёша взял её за руку, заглянул в глаза, – Мы все плюс-минус дерьмо и что? Я, например, большее дерьмо, чем ты со своей красивой «клубничкой», но аппетит у меня не пропал. Пойдём поедим, у нас много дел на сегодня. Колбаса у господина Белозёрского вкусная и дорогая. Ему очень не понравится, что ты её съешь.
– Алёшка! – Олеська слегка улыбнулась.
– И… я думаю, что Константин Геннадьевич бесится именно потому, что ты даже в порно хороша, потому и слетел с катушек. Вчера вечером он приказал найти тебя и сказать, что твой единственный шанс на спокойную жизнь: повиниться перед ним и сдаться в его бордель добровольно.
– Он любит играть, старый хер, – Олеся хмыкнула, – Если бы я могла, я б отгрызла колбасу Белозёрского по самые помидоры.
– Именно это нам и предстоит сделать, Олесь.
***
Уже через пару часов Олеся стала шатенкой. Цвет катастрофически ей не шёл, но Алёша сказал, что это хорошо и посоветовал добавить пудры. Олеся подумала и добавила не только пудры, но и синих теней под глаза. За последние месяцы она научилась менять свою внешность не хуже шпионки. Она надела самое скромное своё платье, бежевые чулки: выглядела блёкло и неприметно, как ботаничка
Алёша сказал, что она – талантище, и посадил в авто. «Запор» он сменил на «Погремушку» (*ВАЗ-2109)
– А «Кабан» (*шестисотый мерс) у тебя где стоит? – не могла не съязвить она.
– Поближе к столице, – ответил Алёша без тени сарказма.
На выезде из населённого пункта их встретили вооружённые люди. Они пристально рассматривали Олесю, и та вжималась в сидение, покрываясь испариной. Алёша вышел из машины, достал ствол, принялся размахивать им, эмоционально объясняя что-то.
– Твоему хозяину не понравится… – донеслись до Олеси обрывки фразы.
Их пропустили.
– Зона влияния Плешивого ограничена, но надо перебить номера.
Они снова остановились перед высокими воротами.
– Сколько у тебя таких домов? – удивилась Олеся искренне.
– Достаточно, – ответил Алёша с улыбкой.
В этом доме тоже пахло уютом и теплом, но не было видно ни души. Как будто кто-то всё подготовил и исчез.