Вот говнюк! Вот сухарь! Ничто его не берёт, ничто исправить не может!
– Скотина, – буркнула Олеся и двинулась вслед за ним, сжимая кулаки, – А откуда ты знаешь? Он тебе докладывает, что ли? – крикнула ему в спину.
– Бабы рассказывают.
– Какие ещё бабы?
– Куча баб, которые Дмитрия прошли.
Расселили их на первом этаже в соседних комнатах: её поселили с ребёнком, а Лёне досталась комната поменьше, та самая, в которой раньше жила Олеся. Маленькому Алёшке было неинтересно сидеть в четырёх стенах, и он отправился гулять, а пропахшая больницей Олеся занялась собой.
Первым делом она отправилась в душевую – благо, Дмитрий постарался и включил котёл без напоминаний. Олеся совсем забыла, что вся её сменная одежда находилась в другом месте и с наслаждением забралась под тёплые струи воды.
С каким удовольствием она оттирала с себя трёхнедельную грязь и запах болезни! Намылила тело душистым мылом, налила на голову шампунь с ароматом жасмина, с удовольствием смыла с себя вчерашние горести. В душевой оказалась куча всего необходимого для полноценного ухода за собой, и Олеся вышла совсем другой: обновлённой, чистой, женственной и хорошенькой… И её единственной одеждой было белое махровое полотенце.
– Кайф, – произнесла она и опустила взгляд на ту ветхую тряпку, в которой сюда приехала, – Блин…
Она облазила все шкафы, но не нашла ни одной нормальной шмотки. Нужно было идти за своими чемоданами… ну или надевать вонючее платье.
Олеся приняла решение. Скорее всего, Алёшки ушли гулять вместе. Она тихо проникнет в соседнюю комнату и заберёт свои вещи, заодно проведает чёрную сумку… если бабки в ней ещё живы. Она выглянула в пустой холл, стараясь унять бешено стучавшее сердце. Всего-то пару метров туда и назад. Только бы дверь была не заперта!
Дверь была не заперта, а комната пуста. Олеся выдохнула. Она быстро отыскала свой чемодан, но передумала и юркнула к шкафу, в котором спрятала чёрную сумку. Вот она… здесь. Олеся дёрнула молнию и услышала, что в душевой кто-то… кашляет.
Алёшка.
Сердце застучало с такой частотой, что голова закружилась. Без трости она двигалась неуклюже и медленно, поэтому не стала заниматься деньгами, а снова метнулась к чемодану со своими шмотками. Дверь душевой распахнулась, и оттуда вышел мокрый и раскрасневшийся Алёша в одном полотенце.
– Ой, – любопытный Олеськин взгляд скользнул по его обнажённой груди, рассматривая чудовищные шрамы.
– Ты зачем здесь? – он явно не ожидал её увидеть и заметно растерялся.
– Я просто пришла забрать свои вещи, – произнесла она, из всех сил пытаясь отвести от Алёшки полный сочувствия взгляд.
– Выгляжу, как урод, да? – грустно спросил он, расценив её смущение по-своему.
– Нет-нет, – принялась оправдываться она и зачем-то выставила вперёд обезображенную ранением ногу, – А у меня вот… я тоже не красавица… совсем-совсем не красавица…, – задрала полотенце неприлично высоко…
По его расширившимся зрачкам она поняла, что сделала что-то не то, но было уже поздно. Чемодан с шмотьём полетел на пол, за ним поспешили оба полотенца, а они с Алёшкой рухнули на кровать, вцепившись друг в друга, как одержимые. Не было никаких предварительных нежностей, ненужных слов и признаний, только крепкие, предельно близкие объятия и чёткие, привычные движения. Олеся услышала над своим ухом шумное Алёшкино дыхание и поняла, что он задыхается.
– Я всё сделаю сама, – она заставила его лечь на спину, забираясь сверху.
Пара минут, и эйфория сменилась реальностью.
Они не брат с сестрой. Они друг другу непонятно кто.
– Я пойду, – Олеся поднялась первой, замоталась в своё полотенце, схватила в руки чемодан.
– Мне удалили лёгкое, я инвалид, – признался Алёша, – Я даже нормально трахаться не могу. Зачем я тебе?
– Не знаю зачем, – честно призналась Олеся, – Тянет меня к тебе, вот и всё… – она резко отвернулась и вышла.
– Мам, а ты чего голая? – сын растерянно глядел на неё лучистыми серыми глазами, – А, я понял, ты купалась? – рядом с ним стоял охреневший от открывшихся видов Дмитрий.
– Да, сыночек, купалась, – Олеся почувствовала, что стремительно краснеет.
– Так ты с ним или не с ним? – Дмитрий уставился на её замотанное в полотенце тело с голодным интересом, – Ты сейчас с Лёней того…?
– Мама, у тебя с Лёней… любовь? – вскрикнул сын обрадованно и захлопал в ладоши, – Я так мечтал, чтобы он стал моим папой!
Любовь? Откуда Алёшка, воспитанный Костяном, знает это слово?
– Ну, какая любовь? Просто у меня воды горячей не было, – отбрехалась Олеська и решительно поковыляла к себе.
– Была у тебя вода. Чё врёшь? – почесал затылок расстроенный Дмитрий, – Опять облом.