– То есть ты сейчас уходишь? – Олеся сложила руки на груди, стараясь сохранить лицо, но чувствовала, что вот-вот разревётся.
– Ты всё равно мне не веришь. Будет лучше, если я уйду, – Алёша уже застёгивал рубашку.
– А древнее урочище? – голос Олеськи задрожал, – Ты моему сыну обещал. Наврал?
– Давай завтра съездим, я всё равно до понедельника свободен, – Алёша обувался.
– А я? А я, блин?! – она подошла и со всей силы ударила Алёшу кулаком в плечо.
– Чё дерёшься? – Алёша потянулся за курткой. Ещё чуть-чуть и уйдёт!
– А как же я?! – голос Олеси сорвался.
– Ты крутая и самостоятельная, ты сама примешь решение, – Алёша выпрямился и заглянул ей в глаза, – Я не стану тебя останавливать, потому что уважаю.
– Я уже решила… – Олеся охрипла. Сейчас или никогда.
– Решила? – В Алёшкином взгляде сквозило замешательство. Он был полностью одет, но что-то мешало ему уйти.
– Да, решила. Сегодня ты ночуешь со мной, – выдохнула Олеся, чувствуя, что умрёт, если он откажется, – Я слишком долго по тебе скучала. Я знаю, что ты считаешь меня актрисой… Да, я актриса, наверное, но мне плохо без тебя. Когда ты оставил нас на автовокзале, у меня как будто половины сердца не стало… Не уходи, пожалуйста.
– Олеська, – Алёша сделала шаг ей навстречу и снова поймал в горячие объятия, – Ты такая непослушная, такая вредная! Не связывайся с Краско, пережди… жизнь меняется, всё меняется, он не всегда будет королём. А Белозёрский… он кинет тебя, как только запахнет керосином. Он – пешка, и очень хорошо знает об этом. Заберёт гонорар и смоется. Это не тот человек, на которого можно положиться.
– Да поняла я, поняла! К чёрту Краско, к чёрту Белозёрского. Сегодня я просто хочу быть с тобой и всё, – она поцеловала его в щёку, в уголок рта, – Сегодня и… всегда… Откуда ты такой взялся, Алёша?
– С Маяковского, 17, – ответил он и прижался к её губам губами.
***
– Мам, я дома, – звонкий мальчишеский голосок разбудил их в районе восьми утра. Обессиленные после страстной, неутомимой ночи с бурным выяснением отношений и радостным примирением, Олеся с Алёшей дрыхли без задних ног, – Ой.
Олеся поняла, что сын всё увидел.
– Блин, – она хлопнула себя по лбу и натянула одеяло на голову. Как конфузно вышло!
– Привет, Лёха, – как ни в чём не бывало откликнулся Алёша-старший.
– Лёня-Лёня, как ты тут оказался? – Олеськин сынишка бросился своему кумиру на шею, – Мы с мамой очень по тебе скучали! А мама плакала.
– Плакала? – голос Алёши-старшего стал взволнованным.
– Ну прям там… не плакала, – Олеся фыркнула, – Пару раз погрустила, подумаешь… – в этом вся Олеся: не признаваться, пока к стенке не прижмут.
– Плакала, не верь ей, – сын сдал её с потрохами, – Ревела! А вы когда поженитесь?
Олеся поперхнулась. Стать женой Алёши? А она даже его фамилии не знает. Очень смешно.
– Если твоя мама согласится, – начал Алёша-старший, но Олеся его перебила.
– Ой, это серьёзный вопрос, нельзя так с бухты-барахты, – возразила она, по-детски шмыгая носом.
– А ты не хочешь? – самый любимый её мужчина посмотрел на неё с явным вопросом во взгляде.
– Ты… это серьёзно сейчас? – Олеся почувствовала, что от щёк отливает вся кровь.
– Ну, я как бы оклемался немного, супружеские обязанности мне вполне по плечу, – Алёша-старший не отводил от неё внимательного взгляда, – Я, конечно, ничего такого сегодня не планировал, но я – соплежуй, сам бы три года решался. Спасибо за волшебный пендель, Лёх.
– Нет, ты прям серьёзно сейчас? – Олеся не верила своим ушам и даже приподнялась на локтях, обнажая ненароком плечо.
– Я, наверное, к себе пойду, а вы поговорите, – всё понимающий сын застенчиво зажмурился, скользнул на цыпочках к двери, – Соглашайся, мам. Он хороший! – и вышел.
Алёша-старший повернулся к ней, хитро улыбнулся и поцеловал в нос.
– Я уже две недели хожу вокруг тебя, как шизанутый, и, если б не Белозёрский, так бы и глазел на тебя из кустов. Ты – красивая, решительная, отчаянная, ты с ума меня сводишь, Олеська… Я знаю, что я тебе не пара, но всё-таки решусь: ты выйдешь за меня? Ты можешь подумать… – он замолчал.
– Какая, блин, не пара? Дурак! – она не сдержалась и чмокнула Алёшку в губы, потянулась к нему всем телом, нежно обвила ногами, – Без тебя у меня словно дыра в груди, куда ни иду, только о тебе думаю. Я согласна!
– Олесь, – он прижал её к себе.
– Слушай, это ж я теперь твою фамилию должна взять? – Олеся отстранилась и прищурилась.
– Получается так.
– А вдруг она у тебя дурацкая?
– Обещай, что не будешь смеяться…
– Блин, Алёш? Мне уже страшно.
– Моя фамилия Синицын.
– Да ёб твою мать!