И Маяковский в чёрном пиджаке. Олеся вспомнила об Алёше. Наведаться, может? С наступающим поздравить?
В глаза бросился заголовок школьной стенгазеты: «Спортивные достижения».
Спортсмены. Неужели Игорёк тоже скучный? Тоже не пьёт и не курит? Только мороженое жрёт, протеины поднимает?
Нет, он точно не такой. Он опасный, он модный, он точно умеет красиво отдыхать и наверняка знает толк в хорошем алкоголе.
– Олесь! – позвали из-за угла, – Олеся! – конопатое лицо одноклассника Гены Хоботова смотрело на неё лукаво и загадочно, – Иди сюда.
– Чё надо, Хоботов? – Генка был самым высоким и сильным парнем в их классе и имел все шансы стать популярным среди девочек, но у него был один значимый недостаток: он был рыжим. Олеся никогда не считала Генку привлекательным, но и отторжения он у неё не вызывал. Пацан как пацан, пообщаться можно. Ещё и по имени её назвал. Значит, что-то хорошее хочет предложить.
– Иди, не бойся.
– А я и не боюсь, – Олеся смело нырнула в узкий коридорчик, ведущий в другое крыло школы, к начальным классам. Здесь не было окон, поэтому всегда стояла лёгкая полутьма, располагающая к шалостям и интригам.
– Олесь, выпить хочешь? – к удивлению Олеськи, Генка был один, без обычной компании дружбанов из параллельного. Ей даже показалось на минуточку, что он нарочно ждал её именно здесь, зная, что она обязательно пойдёт этой дорогой, – Хорошее вино, красное, отец из Грузии привёз.
– Из Грузии? – Олеся огляделась, – Это ты, конечно, клёво придумал: в школе бухать. А если спалит кто?
Разве так бывает? Только подумала о том, что надо выпить и… вот. Не иначе Олеська Синицкая – избранная. Фартовая однозначно.
– Не спалит, я дежурный сегодня, я тут место одно знаю, – Генка подмигнул, – Не на улице же, там дубак.
– А чё я? Друзей бы позвал, – Олеся усмехнулась. После истории с ментом Снегирёвым она начала подозревать, что оказывает на мужчин какое-то особое влияние, – Или… ты меня ждал? – решила закинуть удочку она и кокетливо поправила распущенные волосы, запуская в них пальцы, как это делал Игорёк.
– Друзья не могут, а ты просто мимо проходила. Не могу я один пить, Синицкая, чё непонятного-то? – пошёл на попятную явно разволновавшийся Генка. Он даже красными пятнами пошёл от смущения. Точно, её ждал. Олеська обрадованно хихикнула.
– А и давай. Только немножко, – согласилась она, втайне торжествуя. Красивая она. КРАСИВАЯ! И уже не дитё, – Где там твоё место?
– Пойдём.
Глава 9. В подсобке
Шли они недолго. Хоботов привёл её в маленькое подсобное помещение, доверху набитое спортивным инвентарём. Окон здесь не было, а их лица освещала лишь продолговатая низковольтная лампочка, торчавшая из стены, как сарделька.
– Садись, – Генка кивнул в сторону деревянной табуретки, а сам быстро забрался на спортивного «козла».
– Сюда? – Олеся бросила сумку в угол и скривилась, разглядывая торчавшие из табуретки щепки и осколки белой краски, – Я колготки порву.
Уже месяц как Олеся перешла на ношение нормальных капроновых колготок и туфлей-лодочек на аккуратных каблучках. Это было красиво, но опасно. Короткий, намного выше колена, подол школьной формы от появления затяжек и стрелок не защищал.
– Ладно, давай я туда сяду, а ты на «козла» залазь, – Генка быстро спрыгнул, оказываясь к Олеське непозволительно близко. Она инстинктивно отступила и упёрлась спиной в полку с гантелями и баскетбольными мячами. Как же тут тесно!
– На «козла»? Хоботов, ты серьёзно?
Он нормальный? Как она заберётся на такую высоту в коротком платье?
– Ну да.
Мешкал Хоботов недолго. Видимо, интимность обстановки подействовала на него ободряюще. Он смело схватил обалдевшую Олеську за талию, легко поднял над полом, развернулся и усадил на пресловутого «козла», быстро отдёрнув руки, словно боялся получить по морде. Девчонка даже охнуть не успела. Вот это силища!
Тем временем Генка уже устроился на табурете и доставал из-за пазухи гранёный стакан и бутылку с красивой этикеткой.
Как будто ничего и не случилось.
Олеся стыдливо одёрнула платье и поспешно свела коленки. При таком положении их тел, её ножки в капроновых колготках находились на уровне Генкиного лица, и она почувствовала себя неловко.