– Не скажу, – Генка протянул Олеське конфету и вскинул на неё свои серые глаза. В них она увидела грусть и томление. Всё-таки не Самохина? Или Самохина?
– Я никому не скажу, Ген, честно, – Олеся снизила тембр голоса, пытаясь вызвать Хоботова на откровенность, – Не тот я человек, чтобы чужие тайны выдавать.
– Ну, допустим, светленькая, – Генка снова отвёл взгляд, словно смутившись. Не Самохина. Олеся выдохнула.
– А, – и улыбнулась, – Тебе нужно пригласить её куда-нибудь, – подсказала она явно страдающему Генке, – Погулять.
– А если она откажется? – на Генку было жалко смотреть. Всё-таки трудно пацанам первый шаг делать.
– Почему она откажется? Ты… симпатичный, – отчего-то Олеське до смерти захотелось Хоботова поддержать. То ли хмельное вино было виновато, то ли их с Генкой нечаянное уединение. Конечно, до симпатичного ему, как вороне до павлина, но кое-какой шарм есть. Фигура, например. Плечи широкие, ого-го, – И сильный.
– Правда? – конопатое лицо Генки радостно просияло. Не только девчонкам сложно – это открытие Олесю поразило, – А ты бы со мной пошла… погулять?
– Я? А я не в твоём вкусе, – Олеька злобно рассмеялась. Один/один. Втрескался Хоботов в Олеську, но не признаётся! Сто процентов.
– Но всё же? – парень не отставал.
– Ну можно, чё, – пожала она плечами, празднуя победу. Неужели позовёт её сейчас куда-нибудь?
– У меня дурное предчувствие, пойдём отсюда, а то физручка накроет.
Вот козёл!
– А вино? – Олеся разочарованно нахмурилась.
– Завтра. На сегодня хватит, а то попадёмся, – Генка закупорил бутылку и засунул её себе за шиворот, – Давай-давай, спрыгивай, – он осторожно приоткрыл дверь и выглянул из-за неё, изучая обстановку в коридоре, – Никого. Давай, Синицкая, прыгай!
– Знала б, что ты на полтора стакана меня позвал, не пошла бы!
Даже не поможет ей спуститься? Козёл! Разочарованная Олеська неловко спрыгнула и, конечно, неудачно приземлилась.
– Ой, бля.
– Ты чего матишься?
– Ногу подвернула.
– Ты нарочно, не пойму?
– Да пошёл ты, – она подхватила сумку, небрежно закидывая её через плечо, – Жмот.
– Иди, я пока вино спрячу, маты перетаскаю и двери запру. Встретимся у ворот, до дома провожу. Ты далеко живёшь?
– Ой всё, – Олеся пошла по коридору, заметно прихрамывая, – Не надо нигде со мной встречаться. Без тебя обойдусь.
– Как знаешь. Мне всё равно ещё ключи отдавать. Пока!
Всю дорогу Олеська ругала хитрого Хоботова, который так и не признался ей в своей симпатии, и вернулась домой раздражённая, пьяная и с малиновыми от вина губами.
Глава 10. Сборы
Весь вечер Олеська провалялась в постели с кувшином воды возле кровати, а утром субботы проснулась злая и неудовлетворённая. Нога, которую вчера подвернула, слегка припухла в щиколотке и немного ныла, когда Олеся на неё опиралась. Не критично, но неприятно. Вчерашнее вино ничего, кроме головной боли и жажды не принесло. Лишь одно было хорошо: родители ничего не заподозрили и не докапывались, они занимались повседневными делами и в душу не лезли. Даже не спросили, почему не вышла ужинать.
Последнее время мать вообще была сама не своя: готовила редко и всё больше что-то нехитрое. Сонька питалась в детском саду, Олеська – в школе, а папа… наверное, он тоже где-то ел. Домой он приходил поздно и частенько сразу заваливался спать. Олеся подозревала, что отец регулярно бывал подшофе, но мать никак ситуацию не комментировала.
Возможно, просто уставал.
Изолированные комнаты просторной четырёхкомнатной квартиры позволяла располагаться в ней так, что при желании можно было с домочадцами не встречаться. Теперь, когда Олеська перестала шляться по улице и взялась за ум, её почти никто не доставал. Разве что волнистый попугайчик, Сонькин питомец, невпопад чирикал, но ему можно – что с попки-дурака взять?
Да, мать перестала истерить по поводу модных нарядов, а отец – придираться к её неприличному поведению, и жизнь должна была стать малиной…
Но малиной не становилась.
Девушке было скучно. Олеська хотела чего-то, и сама не знала чего. Её гардероб регулярно пополнялся красивыми тряпками, а косметичка стала внушительной и тяжёлой, но смысла во всей этой красоте было немного.
Никто за Олеськой не ухлёстывал, никто не звал на свидание, и никто не говорил, что влюблён.
Даже Генка Хоботов.
Каков козёл, а? Спросил пойдёт ли она с ним, а когда убедился, что пойдёт, дал задний ход. Попалась Олеська Синицкая, как лохушка! Теперь рыжий подумает, что она в него втюрилась, а он ей не нравится даже!