Даже странно, что всё поменялось так круто. Олеся с ужасом рассматривала те старые тряпки, в которых ходила до встречи со своим тайным кумиром. Как она могла чувствовать себя счастливой во всём этом дерьме? Да, подружки у неё были лихие, но… совсем не умели нормально одеваться. Не умели и не могли.
Вот если бы стать девушкой Хромого лося… Они и безбашенные, и модные.
– Вот-вот, не опозорьтесь! – мать не сдавалась.
– Строгая у тебя мама, – покачала головой Галина, когда Олеська вышла в прихожую. На Гальке было её фирменное пальто, которое она распахнула, чтоб не запариться, а под ним ажурные колготки с мини-юбкой. Вот кому надо быть поскромнее! А тёмно-русые волосы начесала так, будто с самосвала упала.
– Головой тормозила? – не смогла сдержаться Олеська, втайне злорадствуя.
– Думаешь, перебор? – Галина неспешно шагнула к зеркалу трельяжа и принялась придирчиво рассматривать своё отражение.
– Мы так-то в школу идём, – возразила Олеся.
– Нормально. Пока дойду, опадёт, – Галька не смутилась.
– Как знаешь.
Последние дни Самохина её раздражала. Было в Галине что-то неуловимо привлекательное, и это бесило. С этим диким начёсом она была похожа на какую-то известную попсовую певицу, имя которой Олеся забыла и вспоминать не хотела. И… Галина действительно фигуристая. Сейчас, когда на ней был надет приталенный жакет с глубоким вырезом, это стало особенно заметно.
Как она с такими бидонами бегает?!
– Галь, а у тебя лифчик какого размера? – не удержалась Олеся.
– Двойка, – Галька смущённо закашлялась и запахнула пальто.
– Ты гонишь! – не поверила Олеся.
– Просто лифчик гэдээровский, особой конструкции, – призналась подруга.
– Блин, я слышала про такие, – от зависти у Олеськи перехватило дыхание, – Но это привлекает ненужное внимание и выглядит, как будто ты тётка.
– Ой, ладно, пойдём.
– Пойдём.
Теперь Олеське захотелось заиметь такой же лифчик. Как же много на свете удивительных взрослых чудес, которые она ещё не освоила. Но ничего: всё будет! Всё очень скоро будет. Держись, Хромой лось Игорь, а вместе с ним всё остальное мужское население. Олеся Синицкая выходит на охоту.
Глава 11. Признание
Всю торжественную часть Олеська провела в бесплодных думах. На сцену выходили учителя, активисты школы, директриса… Все хлопали в ладоши и улыбались, как дураки. Потом начались конкурсы. Олеся отошла в сторонку, встала у окна, отодвинула плечом тяжёлую бархатную штору и облокотилась на подоконник, пытаясь разглядеть в темноте за холодным стеклом своё туманное будущее. Через несколько минут к ней присоединилась Галина.
– Ты чего тут одна? Почему не веселишься? – поинтересовалась она, утирая пот со лба. Игра в «Ручеёк» отняла у неё последние силы.
– А чё весёлого-то? Детский сад, – хмыкнула Олеська, – Лучше бы дома остались, на картах погадали бы. А ещё лучше салют запустить на пустыре за свалкой. Салют – это прикольно.
– «Ручеёк» тоже прикольно. Меня уже несколько раз Вася Дубачев выбирал, – Галька довольно захихикала. Вася был высоким и симпатичным брюнетом с голубыми глазами. Немного шалопай, но умненький. Олеське стало завидно, – Думаю, и на танец пригласит.
– Жених и невеста, – Олеся не смогла сдержать завистливой усмешки, – Из пряничного теста.
– Ну, не знаю. Когда, как не сейчас? – Галька хмыкнула. Кажется, обиделась, – Мне почти семнадцать лет, а я даже не целовалась ни разу. Я не хочу нецелованной помереть, а ты как знаешь, кисни здесь никому не нужная, – она снова поспешила в самый центр кутерьмы охваченного азартом зала.
– Нецелованная? Никому не нужная? – Олеська аж ногой топнула с досады, – Сейчас я тебе покажу.
Она кинулась вслед за Галиной, хватая по дороге за руку какого-то скучающего низенького и неказистого пацана из параллельного класса.
– Пойдём, мне пара нужна! – заявила она ошалевшему от её внимания парню, и, взявшись за руки, они ворвались в самую гущу весёлого «Ручейка».
И началось невообразимое.
Происходило нечто страшное: раскрасневшуюся и прелесть какую хорошенькую Галину мальчишки выбирали каждый раз, а никому не нужная Олеська Синицкая стояла, словно прилепленная к своему нечаянному партнёру клеем «Момент». Пацан сиял и явно был счастлив, но от этого становилось только хуже. В этот миг Олеся поняла, что такое кошки, которые скребут на душе. Скребли они жутко. Было физически больно.
Наконец, какой-то мальчишка выбрал начинавшую отчаиваться Олеську, но уже в следующем круге она снова стала жертвой первого пацана.