– Баб Зоя книжки рвёт, когда нервничает, – объяснил Олесе смущённый Алёша. В комнату приглашать не стал, – У них с дедом неплохая библиотека была… когда-то.
– И штукатурку со стен соскребает? – предположила Олеся, – Я слышала такое: когда кальция не хватает, люди штукатурку жрут. Тебе нужно её кормить… разнообразнее, – она осеклась. Кормить? Чем? Очень в тему, – Извини.
– Кушать хочу! – заорали из комнаты, словно услышали её неосторожные слова. Олесе стало жутко.
– Я вообще не представляю, как она жила тут одна, до меня, – затараторил Алёша, словно пытался разрядить обстановку, – она и пенсию как-то получала, и в магазин ходила, а теперь стала со мной жить и превратилась… в ребёнка. Я плохо на неё повлиял.
– Когда была одна – держалась, а теперь расслабилась, – понятливо кивнула Олеся, – Я о таком слышала. На, я тебе тут еды принесла. Блин, хлеб забыла… Стоп, я тебе на хлеб денег дам, у меня есть немного.
– Спасибо, Олеся.
Они замолчали. Только из комнаты доносились какие-то странные звуки: как будто кто-то громко пукал. Олесе стало неловко
– У вас в подъезде дерево из окна торчит, знаешь? – произнесла она задумчиво.
– Ветка обледенела, было ветрено, она обломилась и стекло разбила, – грустно откликнулся Алёша, – Но мне хлопотать нельзя, соседи и так спрашивают, чей я и откуда тут взялся…
– Разве у вас ветер бывает? Хм. Ладно, пойду я. Потом ещё чего-нибудь принесу. Капусты, – ей безумно захотелось покинуть это скорбное место и больше никогда сюда не возвращаться. Да, Алёшку было жалко, но дышать запахами давно не мытого тела и сероводорода было неприятно, – Ещё варежки тебе, вот, и шапка, – она достала из сумки свои старые вещи.
– Они розовые, Олесь.
– Ну… баб Зое… – Олеська замялась, – Я потом приду как-нибудь. Не скучайте тут. Пока.
– Спасибо, что помогла, Олеся.
Даже в заплёванном подъезде дышать было легче, чем в пропахшей канализацией квартире городской сумасшедшей. Просто удивительно, что соседи ещё не выселили безумную бабку-грязнулю на свалку. Олеся не хотела никого судить, но почему-то была уверена, что Бог наказал бабу Зою за то, что она сдала Алёшу в детдом.
Неужели умный пацан ничего не понимает? Зачем бабку искал? Чтобы голодать? Жил бы на казённых харчах в своём ДД.
Обратный путь расстроенная Олеся преодолела намного быстрее. Не шла, а летела. Почему-то вспомнились Сонькины слова про развод родителей. У Заяц мать тоже развелась, и у Королько… И где они теперь? Нельзя папу бросать! НЕЛЬЗЯ! Жить, как они, как… баб Зоя с Алёшкой, Олеся категорически не хотела. Мама, конечно, заявляет, что всё, что у них есть, благодаря ей, но… все её хвалёные клиентки благодаря папе!
А если отец поступит с мамой так же, как с мамой Заяц? Выселит и найдёт себе новую жену. МАЧЕХУ. От одного слова Олесе стало дурно.
Впервые она посмотрела на частую ругань родителей другими глазами. Нужно поговорить с отцом, нужно убедить его, что мама не в себе. И с матерью поговорить! Неужели она настолько дура?
Мать оказалась дома. Она шумно гремела тарелками, активно хозяйничая на кухне. Не в меру активно хозяйничая.
– Нам надо поговорить, мам, – заявила Олеся с порога, решительно стаскивая с себя зимние ботинки.
– Куда тушёнка делась? – мамин голос прозвучал глухо и безжизненно.
– Я съела, – соврала Олеся, чувствуя, как жар заливает щёки.
– А…
Если мама не ругается, всё действительно хреново.
– Мама, тебе нельзя разводиться с папой! Никак нельзя, слышишь? – Олеся прикрыла дверь кухни, чтобы маленькая Соня не подслушивала, – Если папа выселит… нас, – она хотела сказать «тебя», но «нас» прозвучало драматичнее, – Мы не выплывем, понимаешь? Твои клиентки перестанут к тебе обращаться, нам придётся жить в коммуналке, мы погибнем, мам!
– Но у него баба другая! Любовница! – выкрикнула мать зло и швырнула тарелку в раковину. Послышался звон битой посуды.
– Мама, – Олеся ни на шутку испугалась, – Не отдавай ей его, мам! Не отдавай, пожалуйста! – что угодно, только не мачеха! – Надо бороться. Ты победишь, я верю.
– Да не хочу я за этого помойного пса бороться! Не хочу! – мать вскинула руками и присела на стул с резной спинкой, словно растеряла все силы.
– Тогда борись за квартиру нашу, за всё вот это, мам, – Олеся раскинула руки и обвела красноречивым взглядом красивый кухонный гарнитур, которым могла похвастаться не всякая советская семья, – Я видела, как живут ПРОСТЫЕ люди. Не надо, мам.